— Слушай, Алдияр, я все понимаю, ты по таким местам нехож, как и все мы, конечно, но раз ты видел какую-то другую дорогу – поделись с нами, что ли. А то я на карте только эту видал! Етить твою!..
Запнувшись обо что-то торчащее под ногами, Саныч согнулся лицом к земле и, стараясь удержать равновесие, побежал вперед, но все же распластался по дороге, как птица крыльями взмахнув руками перед самым падением. Подбежавшие к нему Петрович и Сашка взяли его под руки, помогая встать. Ругаясь самыми бранными словами, Саныч поднялся на ноги, отряхивая одежду от грязи с листвой, и поворачиваясь назад, сверля взглядом землю, но дойдя до места своей запинки, проглотил все слова, которые приготовил.
Из-под земли выглядывал вовсе не корень или какой-то камень, как он решил изначально. Присыпанная ветвями и еловыми иглами там торчала самая настоящая кость. Пожелтевшая, с несколькими трещинами, она казалась частью какого-то паребрика на дорогах Петербурга, и находилась также сбоку от дороги. Медленно сглотнув, Саныч подошёл ближе, разглядывая находку.
— Черте что тут твориться, конечно. — Сан-Саныч нервно почесал подбородок, но собравшись с духом, цыкнул. — Животина какая-то поди. Мало ли чего в лесу случится может. Да и слой земли такой, давно подохла поди.
— Тут же люди рядом. — Иваныч стоял с другой стороны кости, брезгливо разглядывая находку. — С чего бы ради этому быть тут?
— Иваныч, не трави мне душу, ради бога, а? То, что тут селение рядом вообще ни о чем не говорит. Может, волки бродят время от времени или медведь какой. Я те что, знаток леса? Или хочешь сказать, человек тут лежит?
— Может и человек, а может и животное. Нам бы вернуться к машине и доложить.
— Кому? Тебе напомнить, кто нам сюда вообще дал зеленый свет? Хочешь доброму Дяде Степе позвонить и сказать, что у нас тут возможный труп? Есть у меня некое подозрение, что раз уж сюда наведываются такие люди, то они в курсе, что у них на дороге лежит? И раз уж даже они ничего не сделали, то нам бы подавно на это внимание не обращать?
Иваныч презрительно сузил глаза, фыркнул и поправил каску на голове. Не нравилась ему такая настойчивость Саныча на том, чтобы они шли дальше. Что-то все это подозрительно и как-то неправильно, даже по меркам самого Василия.
— Так, друг мой смуглый, дай ка мне газовый ключик, покопаемся немного в земле, посмотрим, что нам тут откроется. — Иваныч вытянул руку себе за спину, жестом показывая Алдияру передать тому инструмент, как будто рабочий был его личным помощником, но ладонь как была пустой, так ею и осталась. — Да твою ж налево. Алдияр! Издеваешься что ли?!
Повернувшись на месте на сто восемьдесят градусов, Иваныч застыл на месте не в силах пошевелиться. В темноте чащи были отчетливо видны несколько желтых кругов, которые медленно покачивались из стороны в сторону, временами пропадая и появляясь вновь. Все звуки вокруг как будто перестали существовать и мужчины, как бы не храбрились перед торчащей из земли костью, теперь не могли даже двинуться от пригвоздившего их к месту страха. Желтые огни не приближались, но и не исчезали насовсем. Они следили. Всегда. Если какая-то часть из них пропадала на несколько секунд, то остальные переставали двигаться, находясь на одном месте, пока вновь не появятся их собратья. Но не сам цвет огней, не их форма пугала людей, их пугало чувство, которое впилось в них своими острыми когтями – за ними следят – это точно и делают это с какой-то злобной, нечеловеческой настойчивостью.
Где-то позади раздался оглушительный треск, и он раздался возле той самой «невидимой границы» которую группа электромонтажников пересекла, а затем последовал грохот рухнувшего дерева, шелест и гомон перепуганных птиц. Огни в чаще пропали, а с ними прекратилось давящее чувство слежки.
— Так, быстро, идем дальше. — Саныч вытер холодный пот со лба, стараясь дышать медленно и ровно.
— Почему не назад к машине? — Петрович как раз стоял ближе всех к обратному пути, и если они развернуться, то ему пришлось бы стать головой этого «гуська» из людей.
— Потому что, судя по карте, которую мне выдали, деревенька ближе, чем наша машина, да и, честно говоря, мне не шибко хочется возвращаться обратно. Ты видел эти глазища в чаще? Еще и деревья там падают, вдруг медведь.
— Мне кажется, Петрович прав, Сан-Саныч. Нам бы вернуться и хрен с ним, со всем этим заданием. Вы уж как хотите думайте, но тут точно дело – дрянь. — Алдияр нервно сжимал рукав униформы, смотря пугливым взглядом то на старшего, то на чащу. — Плохо тут, Сан-Саныч, очень плохо!
— Опять ты за свое вот это вот все? Черти мерещатся?
— Саныч, да хрен с ними, с барабашками Алдияра, но ты ж не будешь отрицать, что за нами зверье следило? Это ж точно волки были, да ты и сам их глазища видел, мать твою! Поворачивай давай назад! — терпение Петровича вкупе с страхом не вернуться к жене и детям живым начало давить на него. — Я тут подыхать не хочу, знаешь ли и перспектива быть загрызенным меня вообще не устраивает, так что собери свои мозги вместе с яйцами в кулак и разворачиваемся домой, это явно лучше, чем если тебя найдут по кускам меж этих елок. Если вообще найдут.
Саныч нервно кусал ноготь на большом пальце. С одной стороны работяги правы: подыхать тут дело дрянное, зверье какое-то дикое под боком крутиться и место все это в целом – неприятное и даже какое-то злое. С другой стороны, контракт нужно выполнить любой ценой, ему так и передали в свое время, и дело тут даже не в крупной сумме, которую они получат за это дельце (хотя, конечно, звонкая монета в кошельке придает мотивации), а то, что с ними за провал церемониться не будут и непонятно чего сделают. Как ни крути, а они все сейчас стоят перед дилеммой о двух стульях и на какой сесть Сан-Саныч в такой ситуации решить не мог.
— Голосуем. Кто за то, чтобы вернуться? — где-то поодаль раздался хруст ветвей, а за ним шелест и тут же все стихло. Саныч сильно сжал зубы, откусывая часть ногтя и сплевывая его себе под ноги.
Алдияр и Петрович сразу вскинули руки. Иваныч мешкал, что-то про себя обдумывал и в итоге остался на стороне Саныча. То ли из-за жадности, то ли уже из-за страха того, что их может ждать по дороге обратно. Ему претило возвращаться снова в эту чащу, где водятся хищники, а вот если они осилят добраться до деревенских, то смогут науськать их проводить обратно до машины. После выполнения работы, конечно же, за которую хорошенечко так заплатят.
— Сашка, что скажешь? Твой голос решающий. — Петрович опустил руку, нервно сглотнув. Пока что у них получилось ровно два на два и молодой человек решал сейчас не только свою судьбу, но и всех своих коллег. Захрустело ближе, всего в десятке метров от людей и как будто чье-то тело прошлось меж стволами деревьев, заставляя те натужно заскрежетать.
— Я… Я думаю, что… — хруст. — Господи, пошли вперед!
Сашка быстрыми шагами пронесся мимо Петровича, тихо бросив тому «извините» и, смотря только себе под ноги, зашагал дальше. Поправив свой рюкзак с инструментами, Петрович пошел замыкающим, смотря в спину Алдияра, которого начало слегка потряхивать от нервов – они все же электромонтажники, а не ходоки по лесам.
Шагая последним, Петрович всем своим нутром чуял, как его спину сверлят взглядом и мурашки бежали каждый раз, когда это чувство становилось сильнее.
Он не стал оборачиваться.