Буденный устроился в кресле, хотел было закурить, но раздумал, спрятал пачку «Беломорканала» в карман.
Оба всю дорогу спали, «вахту нес» вице-адмирал Ставицкий. Зря время он не терял, достал блокнот и начал подсчитывать наличие кораблей и судов на Черноморском флоте.
Самолет плавно совершил посадку.
— Вот мы и в Екатеринодаре, как говаривали в Гражданскую. — Буденный тронул усы. — В этих местах мы крепко били деникинцев…
Буденный заслушал доклад командующего Крымским фронтом генерал-лейтенанта Козлова, затем вице-адмирала Октябрьского. Филипп Сергеевич был задумчив, хотя в глазах у него горели искорки.
— Ну, рассказывай, моряк, как сражается Севастополь. — Семен Михайлович улыбнулся в усы. Был он прост и доступен в разговоре со всеми, с кем сводила его судьба. Вот и сейчас от его улыбки командующему Черноморским флотом стало легко на душе. — Садись, моряк, и говори то что есть. Я хочу знать всю правду, и только правду. Ты вот скажи, как Севастополь удержим, если поганые фрицы снова начнут штурм?
— Надо удержать, Семен Михайлович, — ответил Октябрьский. — После декабрьского штурма города Манштейн больше не наступал: то ли решил отдохнуть, то ли силы новые собирает, то ли ждет приказа бесноватого фюрера, но пока не наступает. Ну а если он пойдет, то моряки-черноморцы будут стоять насмерть. Вот только просьба к вам…
— Говори!
— Прошу вас не ослаблять Приморскую армию, ее и так потрепали под Одессой. Если можно, дать генералу Петрову танки, самолеты, орудия.
— Ты, как Тарас Бульба, за честь и совесть горой стоишь, — улыбнулся маршал. — Это мне по душе. Бросать в беде тех, с кем идешь на огонь, негоже. И я не брошу в беде генерала Петрова.
— Ну а за оборону города я ручаюсь, — заявил Октябрьский.
— Филипп Сергеевич, не надо бахвалиться, — осадил его Кузнецов.
— Я своих людей знаю, Николай Герасимович, вижу, кто и на что способен.
— Моряк, в словах твоего начальника истина, ты, пожалуйста, не горячись. Командир Керченской военно-морской базы адмирал Фролов сказал мне, что фашист рвется в Керчь как тот рысак, лишь спусти ему поводья. — Буденный велел своему адъютанту принести карту. — Теперь коротко доложите, как Черноморский флот обеспечивает перевозки на Керченский полуостров…
Совещание у главкома закончилось поздно.
— Ты куда едешь утром? — спросил маршал наркома ВМФ.
— В Новороссийск, к командиру базы Холостякову. Через сутки вернусь сюда.
— Тогда вместе вылетим на Керченский полуостров, в штаб Крымского фронта. — И после паузы Буденный заявил: — Есть у твоего комфлота Октябрьского чуточку хвастовства, что-то вроде шапкозакидательства: мол, нам море по колено. Не находишь?
— Есть такое… — согласился Николай Герасимович. — Но есть в нем и воля, решительность.
Кузнецов еще не уснул, когда дежурный по штабу сообщил ему, что во время бомбежки города погибли заместитель командующего ВВС ВМФ генерал Коробов и командующий ВВС Черноморского флота генерал Остряков. Нарком вскочил с дивана.
— Вы не ошиблись?
— Нет, товарищ народный комиссар, фамилии этих генералов я записал по буквам, так как слышимость была слабой. Вот листок…
«Эх, летуны, летуны, как же это вы угодили под бомбы?» — сокрушался Николай Герасимович. Коробова он знал мало — тот недавно был назначен к генералу Жаворонкову, а вот Остряков творил чудеса еще в небе Испании, немало сбил самолетов Франко, словно буревестник носился над морем, ведя огонь по вражеским кораблям. И не зря ему было присвоено звание Героя Советского Союза.
Утро 27 апреля выдалось хмурым. Угрюмое лицо было и у наркома. Это заметил и капитан 1-го ранга Холостяков, встретивший его в Новороссийске. Невесело поздоровавшись с ним, Кузнецов спросил:
— Как сражаешься, Георгий Никитич? — И без всякого перехода продолжал: — Мне сейчас сказали, что час тому назад немцы бомбили нефтехранилище в Цемесской долине. Там вспыхнул пожар.
— Я послал туда начальника тыла базы капитана 2-го ранга Масленникова, чтобы организовал тушение. Вот жду его…
Едва они обсудили ситуацию в Новороссийске, как в кабинет вошел Масленников. Весь черный от гари и мазута, только светились белки глаз. С порога выпалил:
— Пожар ликвидирован, товарищ командир базы, потерь нет… — Стер ладонью с правой щеки грязь. — Моряки действовали смело, хотя и рисковали: могли взорваться другие цистерны. Хорошо что мы еще весной насыпали земляной вал, он-то и не пустил огонь к другим бакам с нефтью вниз по долине. Не то весь запас горючего для кораблей взлетел бы на воздух.