Сталин сидел за столом и курил трубку. Кузнецов поздоровался. Тот молча кивнул. Лицо хозяина кабинета было хмурым, выражало крайнюю неудовлетворенность.
— Я сейчас приглашу сюда Молотова, — сказал он. — Ему потом придется заниматься этим вопросом. — Он снял трубку прямого телефона с заместителем председателя ГКО. — Мы ждем тебя, Вячеслав.
Пока Сталин просматривал на своем столе какие-то бумаги, пришел Молотов. Он поздоровался с Кузнецовым, подал ему руку.
— Погиб весь конвой? — спросил он, садясь рядом.
Сталин терпеливо выслушал Кузнецова. Тот был краток, стараясь изложить суть дела и не вдаваться в детали.
— То, что сделали английские адмиралы, не делает чести лордам, а уж нам тем более. — Сталин хотел прикурить погасшую трубку, но передумал и положил ее на стол. — А чем объясняет случившееся адмирал Майлс?
— Он заявил, что адмиралы хотели заманить немецкие корабли в западню, чтобы потом ударить по ним.
— Я в это не верю! — отрезал Верховный. — Старая песня: сначала что-либо отрицают, потом, когда на них нажмут или припрут к стене фактами, признают истину. Скажите, товарищ Кузнецов, была ли необходимость бросить конвой? Отвечайте мне не как нарком Военно-морского флота, а просто как моряк-специалист.
— Нет, серьезных причин для этого у них не было, — твердо произнес Николай Герасимович. — После того как «Бисмарку» удалось потопить английский крейсер «Худ», англичане были напуганы немецкими линкорами. Но в этот раз у англичан было почти втрое больше кораблей, и они не рискнули сразиться с противником. Я полагаю, тут другое…
— Что же? — поторопил его Верховный.
— Адмирал Паунд не захотел рисковать большими кораблями ради конвоя, который к тому же шел с грузами не куда-нибудь, а именно в нашу страну.
— У вас с собой текст телеграммы, которую Паунд отправил на английскую эскадру? — спросил Молотов.
Кузнецов достал из папки листок и протянул его Вячеславу Михайловичу. Тот прочел вслух:
— «Секретно. Весьма срочно. Крейсерам на полной скорости отойти на запад». Когда это было?
— Четвертого июля в двадцать один час одиннадцать минут, — ответил нарком. — Следом на эскадру была отправлена вторая радиограмма. Вот она. — Кузнецов отдал Молотову еще один листок.
Молотов и эту депешу прочел вслух:
— «Секретно. Срочно. Ввиду угрозы надводных кораблей конвою рассеяться и следовать в русские порты самостоятельно».
— Что скажешь? — Сталин взглянул на Молотова.
— Адмирал Паунд на свой страх и риск не мог отдать такой приказ, — ответил Вячеслав Михайлович. — Наверняка он сделал это с согласия премьера Черчилля.
— Несомненно, — молвил Сталин. — Они будет его защищать.
Черчилль не только взял под защиту своего подопечного лорда Паунда, но и попытался бросить тень на командование советского Военно-морского флота. Трагедию с конвоем он использовал для того, чтобы вообще отложить движение конвоев в советские порты до наступления полярной ночи.
Сталин поручил Молотову дать указание нашему послу в Англии Майскому, чтобы тот вошел в контакт с министром иностранных дел Иденом{Иден Антони, лорд Эйвон (1897–1977) — государственный и партийный деятель Великобритании, в 1935–1938 и в 1940–1945 гг. министр иностранных дел; 26 мая 1942 г. подписал советско-английский договор о союзе в войне против гитлеровской Германии.} и потребовал от имени Советского правительства произвести расследование разгрома конвоя.
— А вы, — Верховный посмотрел на наркома ВМФ, — пошлите депешу главе советской военной миссии в Англии вице-адмиралу Харламову, чтобы тот со своей стороны разобрал ошибки начальника английского морского штаба адмирала Паунда. На первом же заседании комиссии Майский должен поставить вопрос: когда будет отправлен в Советский Союз очередной конвой?
— А вдруг Черчилль не пойдет на такое расследование? — спросил Молотов.
— Судя по письму, которое я от него получил, против создания такой комиссии он не возражает, хотя, конечно, настроит своих адмиралов и дипломатов, чтобы они не оборонялись от нас, а наступали. Повторяю, — громко продолжал Сталин, — надо сделать все, чтобы конвои как можно скорее пошли в наши порты с ценным для нас военным грузом. Особенно это важно сейчас, когда немцы рвутся на Кавказ. Не зря же мы объявили в Сталинградской области военное положение…
Когда Иден открыл совещание и предоставил слово нашему послу в Англии Майскому, Иван Михайлович сразу же поставил вопрос, когда отправится в СССР очередной конвой? Причем спросил он об этом не Идена как старшего на совещании, а адмирала Паунда, ответственного за подготовку и отправку конвоев в нашу страну. Паунд заявил: «Надо сделать Баренцево море опасным для «Тирпица», а уж потом посылать конвои…»