— Мне бы еще побывать в Баку, где находится штаб Каспийской военной флотилии, — сказал Кузнецов, когда в Ставке информировал Верховного о том, что делается для того, чтобы увеличить поток грузов для обеспечения действующих фронтов. — Там добывается семьдесят пять процентов всей нефти страны, потому-то оборона этого региона имеет стратегическое значение.
Верховный, однако, поездку в Баку не одобрил:
— Когда под Сталинградом немцы будут разбиты, тогда и поедете. А пока у вас и здесь немало важных дел.
После ноябрьских праздников нарком ВМФ Кузнецов был в Ставке, и то, о чем там говорилось и что он услышал, его обнадежило, вселило уверенность, что Красная Армия должна выиграть битву под Сталинградом. Генералы армии Жуков и Василевский докладывали уточненный план контрнаступления наших войск под Сталинградом. Три фронта готовились нанести по врагу решительный удар — Юго-Западный, Донской и Сталинградский. Активное участие в подготовке контрнаступления принимала и Волжская военная флотилия. Жуков был краток и категоричен:
— Товарищ Сталин, я не стану в деталях докладывать суть плана предстоящий операции, он у вас есть. Скажу лишь, что Ставке удалось создать мощные ударные группировки войск с таким превосходством в силах над врагом, которое обеспечит нам успех. В этом я ничуть не сомневаюсь. Мы с Василевским сделали все, что намечала Ставка.
— Теперь мы заслушаем товарища Василевского, — обронил Верховный, прикуривая трубку.
Начальник Генштаба Василевский, поддержав Жукова, изложил основные моменты плана. Он заявил, что боевые задачи войсками усвоены правильно, выполнение их практически отработано на местности. Основная роль в начале операции отводится Юго-Западному фронту. Командующий фронтом генерал Ватутин это прекрасно понимает.
— Лично я уверен в успехе замысла Ставки, — резюмировал Василевский.
— Ну, если два генерала армии верят в успех, значит, поверим и мы, — улыбнулся Сталин.
В эти дни генерал армии Жуков решением ГКО был назначен заместителем Верховного главнокомандующего, и, естественно, Кузнецов тепло поздравил его, на что Георгий Константинович не без улыбки ответил:
— Вчера я вступил в эту должность, а сегодня, моряк, хочу тебе дать задание…
— Слушаю вас, Георгий Константинович, — посерьезнел Николай Герасимович.
— Скажи мне, сколько краснофлотцев ты отправил под Сталинград? — спросил Жуков и подмигнул стоявшему рядом Василевскому. — Если их там не будет, то на победу мы рассчитывать не можем, — с иронией добавил он.
— Моряков под Сталинградом немало, Георгий Константинович, — заговорил нарком ВМФ. — Только в гвардейской армии генерала Малиновского их более двадцати тысяч! В 62-й армии генерала Чуйкова — две морские стрелковые бригады — 42-я и 92-я, это в основном моряки-добровольцы с Северного и Балтийского флотов. В 64-й армии тоже две стрелковые бригады моряков. Что, разве этого мало?
— Прилично, моряк! — усмехнулся Жуков. — Надо бы мне взять тебя в свои заместители по морской части, да Верховный не разрешит.
— Я и сам не пойду! — улыбнулся Кузнецов. — Больно жестко ты командуешь, Георгий Константинович.
— Иначе никак нельзя! — развел руками Жуков. — Сам понимаешь, Сталинград надо отстоять!..
В их разговор вмешался Василевский:
— Георгий Константинович, чего ты придираешься к Николаю Герасимовичу? Моряки — народ надежный. — Он взглянул на Кузнецова. — Сколько морских бригад сражалось под Москвой?
— Шесть!
— Вот-вот, шесть бригад, а слава о моряках разнеслась по всем фронтам.
— Ты передай командующему Волжской флотилией, чтобы крепко взаимодействовал с армейцами, — предупредил Жуков Кузнецова. — Волга широкая и глубокая, ее вброд не перейдешь, даже если с горячки прыгнешь в воду. Кто там у тебя командующий, Рогачев? Переговори с ним еще разок, там ему тяжко будет…
(Маршал В. И. Чуйков, рассказывая о боях под Сталинградом, дал высокую оценку героическим действиям моряков Волжской флотилии. «О роли моряков флотилии, — писал он, — об их подвигах скажу коротко: если бы их не было, возможно, 62-я армия погибла бы без боеприпасов и без продовольствия и не выполнила бы своей задачи». — А.З.)