— Любопытно, — произнес нарком. — Почему же?
— В такой, казалось бы, безвыходной ситуации на лодке могла возникнуть паника, а я этого не хотел. Наоборот, уверял краснофлотцев, что мы выдюжим, что как только заделаем пробоину, лодка даст ход. Так оно и случилось…
Адмирал Кузнецов весь день провел в хлопотах и под вечер устал, в чем признался Трибуцу. Тот пригласил его на ужин.
— Есть у нас американская тушенка, хотите? Очень вкусная!
— Давай. Я голоден… Попрошу еще чаю, да погорячее. Что-то зябко.
Трибуц разложил на столе карту.
— Как произошло, что немцы высадили десант на остров Сухо? Меня интересует, чего не учел штаб флота?
— И командующий флотом? — склонив голову набок, усмехнулся Трибуц.
— И комфлот, если он имел к десанту отношение. Но я так понял, что им занимался штаб флота.
«Дотошный ты, однако, Николай Герасимович!» — едва не вырвалось у Трибуца.
— Не в моей натуре хитрить, поэтому признаюсь сразу: тут моя вина, — произнес Трибуц, заметно покраснев. — Как все было? Я бы не сказал, что мы были застигнуты врасплох вражеским десантом. Отнюдь нет! Но, видимо, мы не все сделали, дабы не дать противнику высадиться на остров. Где же истина? Я предполагал, что немцы попытаются захватить Сухо, учитывая его географическое расположение и выгодный район для обстрела кораблей Ладожской военной флотилии. Но случилось это быстрее, чем я думал. Бой произошел в районе острова Коневец, вот здесь! — Трибуц показал место на карте. — Катера дважды атаковали конвой противника, но ничего из этого не вышло. Немцам удалось высадиться на остров Сухо. Гарнизон там у нас был небольшой, до сотни бойцов, во главе со старшим лейтенантом Гусевым. Пытались отбить наступление немцев, но не хватило силенок. Пришлось штабу флота посылать туда корабли. Два часа длился бой, но немцев выбили с острова, причем мы не потеряли ни одного корабля. — Трибуц вскинул брови. — Не Верховный ли заинтересовался этим островом?
— Ты угадал, Владимир Филиппович. Он и поручил мне разобраться. Но вашей большой вины в этом деле я не вижу. Так и скажу Верховному. — Нарком посмотрел на часы. — Ну что, поедем вручать морякам награды?..
Они прибыли в училище имени Фрунзе. В зале Революции посреди стоял стол, на нем — ордена и медали в коробочках. Трибуц по списку вызывал людей, а нарком ВМФ вручал им награды.
— Старший лейтенант Егоров!
Егоров подошел к столу. Нарком приколол к его груди орден Красного Знамени.
— Поздравляю вас, товарищ Егоров, с орденом! — Кузнецов пожал штурману руку. — В боевом походе ваша 310-я «щука» потопила вражеский транспорт. Вместе с другими отличились и вы. Желаю вам добиться новых боевых успехов!
— Служу Советскому Союзу! — зычно ответил старший лейтенант.
Адмирал Трибуц еще утром рассказал наркому об экипаже «Щ-310», а проще — «Белухи». Командир лодки капитан 3-го ранга Ярошевич сумел настроить людей на боевую работу. С 19 сентября по 13 октября лодка находилась в районе Данцигской бухты, потопила транспорт, как потом выяснилось — «Франц Рудольф». Но когда лодка возвращалась, рядом с ней взорвалась мина. Моряки сумели быстро устранить повреждения, и лодка благополучно вернулась в Кронштадт.
(Штурман с «Белухи» — ныне Герой Советского Союза адмирал флота Георгий Михайлович Егоров, ныне здравствующий. «То была моя первая встреча с наркомом ВМФ Кузнецовым, — делился своими мыслями с автором романа Егоров. — Я с волнением принял орден из рук человека, которого боготворили моряки. В июне сорок пятого наша бригада «малюток» перебазировалась в Либаву. Вскоре к нам прибыл нарком ВМФ. Я тогда уже был командиром подводной лодки «М-90». Помню, как в разговоре с нами Николай Герасимович сказал: «Берегите людей и корабли. Это самое ценное, что есть у нас на флоте!» Себя же он не щадил, все силы отдавал флоту. Я искренне полюбил своего наркома». — А.З.)
В Смольный прибыли под вечер. Командующий Ленинградским фронтом генерал Говоров пригласил наркома и комфлота отужинать с ним. Немало добрых слов произнес он в адрес моряков-балтийцев. В связи с предстоящим наступлением Ленинградского и Волховского фронтов с целью деблокирования Ленинграда Говоров возлагал большие надежды на военный флот, в частности на его артиллерию, особенно дальнобойную.