— Наши подводные лодки и эсминцы — лучшие в мире! — заявил он. — Такой вывод сделали наши союзники. Правда, их у нас меньше, чем у немцев, но это уже другой вопрос. Проблема в том, что наши старшие начальники еще не научились рационально использовать боевую технику и оружие…
В разговор вступил начальник Главпура ВМФ генерал Рогов.
— Личный состав, рядовой и командный, мы имеем в целом безукоризненный, — сказал он. — Люди сражаются до последнего. Тому пример Одесса, Севастополь, Ленинград… Наш крупный недостаток — иногда мы слабо управляем кораблями, к операциям готовимся наспех, потому-то и теряем и корабли, и людей. Например, крейсер «Червона Украина». Три дня подряд немцы бомбили крейсер, но никак не могли его утопить. Все это время командование флота лишь фиксировало факты налетов «юнкерсов», но не удосужилось отдать приказ перевести крейсер с одного места на другое, не понимая того, что беспрерывные бомбежки рано или поздно погубят «Червону Украину». Так оно и произошло…
— Мне, товарищи, до слез было жаль погибший крейсер, — взял слово нарком. — На нем прошла моя юность и пришла зрелость. Я научился понимать корабль как самого себя, для меня крейсер был не куском металла, а живым существом. — Николай Герасимович сделал паузу. — Прав генерал Рогов, многим командирам и начальникам не хватает ответственности в решении сложных задач на море. Разве мы потеряли только крейсер «Червона Украина»? Нет, товарищи, мы утратили и другие корабли. Взять эсминец «Смышленый». Он зашел на свое минное поле и подорвался. Создается впечатление, что командир не знал, куда ведет корабль… — Кузнецов закашлялся, взяв высокую ноту. — Позади самое трудное время, которое мы пережили вместе со своим народом и Красной Армией. Надеюсь, что дальше нам будет легче, потому что очень многие приобрели опыт войны, опыт одиночных боев и поединков. Но я призываю вас не ослаблять своих усилий ради победы над врагом. Теперь несколько слов о тыле флота, — продолжал Николай Герасимович. — Тут вы, Сергей Ильич, ослабили требовательность. — Кузнецов посмотрел на генерала Воробьева. — Разве у нас не было срывов с тыловым обеспечением на флотах?
Воробьев встал.
— Были, товарищ народный комиссар, но теперь их не будет, — коротко заверил собравшихся начальник тыла флота.
— Постарайтесь, Сергей Ильич. Пойдем дальше, товарищи. На мой взгляд, правильной оказалась организация баз, особенно на Черноморском флоте, где приходилось их менять. Организация ОВРа в крупном масштабе, с придачей ему эсминцев, выявила ряд преимуществ. Теперь важно максимально использовать их. Спорный вопрос, который мы решили отдельно от армии, — это слияние ПВО и ВВС. Правильное нашли решение, товарищи? Я полагаю, что да. Главная задача — перехватить противника — решается теперь истребительной авиацией. Этот вопрос еще окончательно не отработан, но линия, взятая нами, верная. Что скажете, Семен Федорович?
— Согласен, товарищ нарком. — С места поднялся генерал Жаворонков, командующий ВВС ВМФ. — В вопросе взаимодействия с армейцами у нас еще имеются недостатки. Несработанность особенно выявилась в Либаве, Риге, где можно было сделать больше в смысле обороны. Там, где существовало единое руководство, дела обстояли лучше, скажем, на Ханко. Но меня, Николай Герасимович, радует то, что командование ВВС на флотах, особенно на Северном, совершенствует тактические приемы борьбы. Все чаще удары по вражеским конвоям стали наносить смешанные группы бомбардировщиков и торпедоносцев. Хорошо бьют врага летчики Балтики. У них появился и интерес к торпеде. Оценили ее по достоинству, поняли грозную силу этого оружия. И пикировщики работают без срывов…
— В авиации еще слаба организация, Семен Федорович, — заметил Кузнецов. — Надо и для нее выработать какой-то устав, похожий на повседневную службу на корабле, где все было бы указано, кто кому подчиняется, у кого какие обязанности. Так что подумайте, дайте задание своему штабу, а я подскажу Трибуцу, чтобы штаб флота помог свой опыт организации внедрить и в ВВС…
— Да, но тон задавать все же должны мы, работники наркомата, — подал голос начальник управления боевой подготовки ВМФ адмирал Ставицкий. — У меня есть кое-какие предложения.
— С них и начинайте, Сергей Петрович, — кивнул нарком.
Адмирал Ставицкий, говоря о недостатках в боевой подготовке на кораблях и в частях, критиковал Трибуца, у которого, как он выразился, «больше всего потеряно на море кораблей и подводных лодок».