Дня через три Василевский позвонил ему и сообщил, что вопрос решен положительно.
— К семнадцати часам заходите ко мне в Генштаб, и все обговорим в деталях.
«Умеет Александр Михайлович решать у Верховного сложные вопросы, и тот ему не отказывает, — подумал Кузнецов. — Ясное дело, ученик маршала Шапошникова!»
Не успел Николай Герасимович прийти в себя после пережитых волнений, как новое горе свалилось на его плечи. В кабинет, сутулясь, вошел адмирал Галлер. Он угрюмо взглянул на наркома.
— Погиб командующий эскадрой вице-адмирал Дрозд Валентин Петрович… — Голос у Галлера заметно дрогнул.
— Еще одна тяжелая потеря… — В глазах наркома полыхнула боль. — Где он погиб?
— На северном берегу Невской губы. Дрозд ехал из Кронштадта, и его машина попала в полынью из-под вражеской бомбы…
Солнце светило тускло, по стеклам ползли мрачные тени, и когда нарком подошел к окну, неяркие лучи осветили его лицо. Оно было бледным. С Дроздом он подружился еще в Испании, куда тот прибыл добровольцем; будущий вице-адмирал хорошо проявил себя на кораблях республиканского флота. «Да, жаль Валентина Петровича», — подумал Кузнецов. Об этом он сказал и Трибуцу, когда позвонил ему в Ленинград.
— Глупая смерть, Николай Герасимович, — прозвучал в трубке голос комфлота. — Лучше уж в бою, да еще лицом в сторону врага… Военный совет решил похоронить Валентина Петровича на военном кладбище близ Александро-Невской лавры.
Естественно, зашел разговор о перемещениях по службе. На должность командующего эскадрой Трибуц предложил вице-адмирала Ралля. Юрий Федорович опытный моряк, служил еще на русском флоте, воспитал целую плеяду военных моряков. Когда в сорок первом флот уходил из Таллина, Ралль командовал отрядом прикрытия. Корабль, на котором он держал свой флаг, подорвался на мине. Взрывной волной Ралля контузило, но с мостика он не ушел, пока корабли не прошли опасную зону… На эскадре Ралль собирается организовать ремонт кораблей. На днях водолазы подняли лидер «Минск», вот-вот начнется ремонт линкора…
— Кого предлагаете на место Ралля? — спросил нарком, когда голос комфлота на другом конце провода умолк. — Наверное, его заместителя Петрова?
— О нем и хотел доложить вам, — забасила трубка. — Мы вместе учились в Военно-морском училище…
— Ты что мне рассказываешь биографию Петрова? — прервал его Кузнецов. — На флотских учениях в тридцать девятом я наградил его ценным подарком. Что, забыл?
— Как же, помню. Я тогда еще сказал, что Петрова надо было бы представить к ордену.
Николай Герасимович одобрил решение комфлота, но предупредил: Петрову на первых порах в новой должности нужно помочь, ибо весной и летом Балтийский флот развернет широкие боевые действия по оказанию активной поддержки сухопутным войскам.
— Приказ о назначениях Ралля и Петрова мы не задержим, — пообещал нарком. — Когда похороны Дрозда, сегодня? Жаль, не смогу приехать… Похороните его как героя войны, он этого заслуживает. Не забудьте о его семье, помочь ей надо.
После разговора с Трибуцем нарком, кажется, немного успокоился.
— Вы тоже знали Дрозда? — спросил он Галлера.
— Знал ли я Дрозда? — усмехнулся адмирал. — А кто предложил назначить его командующим Северным флотом, разве не я? В тридцать восьмом Дрозд командовал бригадой эсминцев, а я был начальником штаба на Балтике. Тогда Валентин Петрович был рад новому назначению и на флоте за короткое время — не больше года — сделал то, чего иной командующий не сделал бы и за три года. — Галлер помолчал, о чем-то вспоминая. — А потом с Дроздом расправились… Вы сняли его с должности комфлота.
— Не я его снял, — выругался в сердцах нарком. — Вы же знаете, что я вызвал Дрозда, чтобы заслушать его в наркомате. Валентин Петрович подробно рассказал о причинах аварий на флоте, внес деловые предложения с целью недопущения их, и я считал, что он на своем месте. Но Сталин принял решение заменить его, и тогда мы предложили кандидатуру адмирала Головко.
Николай Герасимович посмотрел на часы. В тринадцать ноль-ноль ему надо быть в Генштабе на встрече с командующим артиллерией Красной Армии генералом Вороновым. Николай Николаевич обещал помочь флоту артиллерией. В феврале, после Сталинградской битвы, создалась критическая обстановка с поставкой на флоты 85-миллиметровых универсальных зенитных установок с бронещитами. Вот и крейсер «Калинин» задерживается на заводе из-за этих самых установок, хотя еще в январе принято постановление ГКО о его вооружении. Кузнецов даже обратился с письмом к заместителю Председателя СНК СССР Молотову, просил его дать указание наркому танковой промышленности Зальцману о немедленной поставке бронещитов хотя бы для крейсера «Калинин» и организовать их производство в соответствии с ежемесячными планами, утвержденными ГКО. Прошло время, но Молотов не давал о себе знать.