— Шашкова вызывали в Ставку по поводу гибели судов с нефтью, — сказал Кузнецов. — Говорит, крепко ему там всыпали. Предложено срочно во всем разобраться.
Снова зазвонил телефон. Николай Герасимович снял трубку. Это был Микоян. Он сообщил, что завтра в ГКО будет обсуждаться вопрос о судоходстве на Волге.
— Вы не собираетесь туда лететь? — осведомился Микоян.
— Собираюсь, Анастас Иванович. Видимо, повезу на флотилию нового командующего. Правда, товарищу Сталину пока об этом не докладывал.
От разговора с Микояном на душе у Николая Герасимовича стало тревожно, и когда к нему вошел начальник Главпура ВМФ генерал Рогов, он сообщил ему о заседании ГКО.
— Мне предложено высказать свои соображения о судоходстве на Волге. Чувствую, что Председатель ГКО наверняка поставит вопрос о новом командующем флотилией. Об этом мне намекнул и Микоян. Ты не против кандидатуры адмирала Пантелеева?
— Нет, вполне достойный товарищ. — Рогов помолчал. — А кого назначим членом Военного совета?
Николай Герасимович ответил, что об этом он еще не думал.
— У тебя есть кандидатура?
— Есть… — Рогов кивнул. — Я бы рекомендовал капитана 1-го ранга Зарембо. Прибыл он к нам с Тихоокеанского флота, опытный политработник.
Кузнецов согласился.
— Переговори с ним, но так, чтобы особенно не шуметь. А вот Пантелееву пока говорить не будем. Согласится с нами Ставка, тогда другое дело.
Глубокой ночью Николай Герасимович закончил работу и поехал домой. Машина гулко бежала по дороге. Москва спала; то там, то здесь по широким улицам ходили ночные патрули. Дул ветер, было сыро и зябко.
Вошел он в комнату на цыпочках. Думал, что жена уже спит, а она что-то шила в своей комнате. Дети спали. Сын Коля лежал в кроватке, раскинув ручонки. Старший, Виктор, тихо похрапывал на диване.
— Давно жду тебя, — сказала жена, хотя ей пора было бы привыкнуть к тому, что муж приходит домой поздно. — Мог бы и позвонить, а то волнуюсь… — В ее карих глазах блеснул ласковый огонек. — Устал?
— Очень даже устал. — Кузнецов снял шинель и повесил ее на вешалку. — Видимо, полечу на Волгу. Немцы набросали в реку до черта мин, надо их обезвреживать.
— Надеюсь, ты не станешь сам это делать? — насторожилась жена.
— Я не минер, Верочка… Дай что-нибудь поесть. Да, а как Виктор, он ходил в школу?
— Ходил. Я боялась, что он простудился, но вроде все прошло.
Николай Герасимович поужинал, просмотрел свежий номер «Правды».
— Знаешь, о чем я подумал, Вера? — спросил он, глядя на жену. — На днях у меня с Виктором был разговор. Он хочет пойти учиться в Нахимовское. Что скажешь?
— Зачем спрашиваешь? — усмехнулась жена. — Пусть идет. Тебя вырастил флот, и его научит жить по совести, только бы он сам старался.
Сын Виктор у Кузнецова был от первой жены, но он радовался, что Вера любила его как родного и делала все, чтобы Виктор хорошо чувствовал себя в семье. Сам же Виктор привязался к ней, называл мамой.
«Так и должно быть в семье моряка», — думал Николай Герасимович.
Рано утром, когда над столицей взошло рыжее и какое-то холодное солнце, Кузнецов был уже в Наркомате ВМФ. Выслушав информацию адмирала Степанова об обстановке на флотах и отдав некоторые распоряжения, нарком вынул из стола тезисы своего доклада по Волге. «Вам будет предоставлено слово, так что учтите», — предупредил его Поскребышев.
То, о чем говорили выступающие, взволновало наркома, а говорили они о том, как помочь Волге. Речники предлагали направить на реку новые суда и баржи, которые могли бы наполняться нефтью, вооружить их, а суда, на которых не было пулеметов, надежно охранять канонерскими лодками. Но больше других беспокоил вопрос о тралении мин, которые день и ночь сбрасывали в реку немцы. Нужны тральщики, но где их взять?
— Что вы на это скажете, товарищ Кузнецов? — спросил Сталин.
Кузнецов встал. Сдержанно изложил свои соображения. Есть возможность часть судов взять у наркома речного флота Шашкова, переоборудовать их под тральщики; что касается новых безопасных фарватеров, то на Волгу Наркомат ВМФ направит группу гидрографов, которые помогут речникам оборудовать их.
Некоторое время длилось молчание. Все ждали, что скажет Сталин. А тот о чем-то думал.
— Я хотел бы подчеркнуть, — вновь заговорил нарком ВМФ, — что на Волге немцам удалось выставить сотни новейших мин. Моряки вытралили более шестисот единиц!
Сталин подошел к столу, взял какой-то листок.
— Мы получили телеграмму от товарища Чуянова. Просит нашей помощи… А на флотилию надо подобрать более опытного адмирала.