— Я об этом уже подумал. — И Кузнецов назвал имя контр-адмирала Пантелеева. — Опытный моряк. Есть у него и воля, и знания, и умение видеть и решать проблемы…
Председатель ГКО прервал:
— Вызывайте в Ставку товарища Пантелеева, будем с ним беседовать.
— Не поздно ли, товарищ Сталин? — осторожно спросил Николай Герасимович. — Ночь ведь…
— Вот и хорошо, — улыбнулся Микоян. — Адмирал, должно быть, сладко спит, а мы его поднимем. Впрочем, вы будьте здесь, а мы за ним пошлем, дайте только его домашний адрес…
Шел то снег, то снова дождь, казалось, весна не наступит. В эти дни и произошло событие, до сердечной боли огорчившее Николая Герасимовича. С должности командующего Черноморским флотом был смещен адмирал Октябрьский. Что же случилось? Командование Северо-Кавказского фронта предложило Октябрьскому высадить крупный десант в районе Станички. Комфлот решительно возразил, о чем телеграфировал генералу Масленникову и наркому ВМФ. Не дожидаясь, что ответит Октябрьскому командующий фронтом, Кузнецов поддержал комфлота, о чем тут же поставил в известность Верховного.
— Значит, вы считаете, что Черноморский флот не в состоянии высадить крупный десант? — спросил Сталин, и в его голосе нарком уловил раздражение.
— Не может, товарищ Сталин. — Кузнецов не мигая смотрел на Верховного. — Да и нецелесообразно высаживать крупный десант на Малую Землю…
— Вот что, товарищ Кузнецов. Пошлем на юг маршала Жукова, и пусть он на месте разберется. Вы тоже с ним поедете.
Группа генералов во главе с маршалом Жуковым на другой день выехала на юг. Поезд прибыл в недавно освобожденный Краснодар. Вместе с Жуковым и начальником оперативного управления Генштаба генералом Штеменко Кузнецов приехал в район Новороссийска, где в штабе 18-й армии их встретил командарм генерал Леселидзе.
— Докладывайте, Константин Николаевич, как тут у вас дела? — Жуков разделся, бросил на стул шинель и фуражку. — Человек вы опытный в военном деле. Я знаю вас еще с той поры, когда вы были начальником артиллерии 50-й армии на Западном фронте в сорок первом. Так?
— Верно, Георгий Константинович, — смутился Леселидзе.
— Как думаете, можно расширить плацдарм на Малой Земле? — спросил Жуков. — Я имею в виду высадить туда крупный десант.
— Командующий фронтом Иван Иванович Масленников принял такое решение, но я бы воздержался делать это, — прямо ответил генерал. — Море, что называется, кипит от бомб и снарядов. Куда же посылать десант? К тому же где взять столько плавсредств? Не лучше ли усилить перевозки на Мысхако?
— Надо усилить, — согласился Жуков, постукивая пальцами по краю стола. Затем он взглянул на Кузнецова. — Слышал, моряк? Так что думай, где взять корабли. Иначе немцы так укрепят свою «Голубую линию», что потом ее с ходу не одолеешь.
Николай Герасимович слегка усмехнулся, но маршалу ничего не сказал.
Жуков долго и подробно изучал обстановку, сложившуюся на фронте, беседовал с генералом Масленниковым, адмиралом Октябрьским и другими военачальниками, и когда под вечер все уселись за ужин, весело заметил наркому ВМФ:
— Ты прав, моряк, высаживать сейчас крупный десант на Малую Землю нецелесообразно. Так и скажем Верховному.
— Вы позвоните ему сейчас, — попросил Кузнецов.
— А что, идея, моряк! — Жуков потянулся к столу, на котором стоял аппарат ВЧ, и взял трубку. Услышав голос Верховного, громко произнес: — Жуков докладывает, товарищ Сталин. Я насчет высадки крупного десанта. Мое мнение — перевозки на Мысхако усилить, чтобы наращивать там наши силы, а с высадкой десанта воздержаться… Есть, понял вас. Завтра вылетаю в Москву. — Он положил трубку и взглянул на Кузнецова. — Слышал, Николай Герасимович? Верховный со мной согласился. Так что не переживай…
Адмирал Октябрьский сопровождал наркома ВМФ в поездке по военно-морским базам. Когда на борту крейсера зашел разговор о десантах, он сказал:
— Я долго думал, анализировал… Причина неудачи в Южной Озерейке — плохое взаимодействие сил десанта с кораблями поддержки. Высадили туда почти полторы тысячи бойцов, но они так и не смогли удержать плацдарм. А вот на Мысхако было вдвое меньше людей — и успех!.. Да, тут явно моя промашка. Как бы Верховный не дал мне по шапке…
— Я хотел бы, чтобы ты, Филипп Сергеевич, извлек из этого должный урок! — сдержанно молвил Кузнецов.
— Да мне этот десант душу обжег! — усмехнулся Октябрьский.
В Потийскую базу Кузнецов прибыл в полдень. Весна здесь была в полном разгаре. Щедро палило солнце, все вокруг цвело и благоухало, не то что в столице. Нарком ВМФ побывал на Севастопольском морском заводе имени Серго Орджоникидзе (завод был эвакуирован в Поти, когда немцы рвались к главной базе флота), вручил рабочим переходящее Красное знамя наркомата. В плавдоке стоял крейсер «Молотов». Его командир капитан 1-го ранга Романов доложил: