— «Тюлькин флот», как ты однажды сказал, — улыбнулся Шашков. — Дам я тебе этих самых судов да барж, а вот оборудовать их по-военному должны твои подопечные.
— Добро, у меня таких умельцев хватает. Но тех судов, которые вы дали нам, маловато. — Кузнецов взял со стола папиросу и закурил. — Надо еще хотя бы десятка три.
— Десятка три наберем, а то и больше. Что еще?
— Остальное решим на Волге, добро? — улыбнулся и Кузнецов.
— Тогда я поеду к себе, меня там ждут. — Шашков, откланявшись, ушел.
В кабинет наркома вошел адмирал Галлер.
— Проблема судоходства на Волге будет решена, — сказал Кузнецов.
— Нарком Шашков человек дела, — произнес Галлер. Он помолчал с минуту, потом добавил: — У меня к вам просьба… — Он прищурил глаза, посмотрел куда-то в сторону. — У меня есть боевой опыт. И немалый. На линкоре «Слава» я принимал участие в Моонзундском сражении. Правда, это был лютый и кровавый семнадцатый год. Но разве теперь нам легче? И вот я подумал, что зря в наркомате протираю штаны. Мне нужно ехать туда, где сражаются моряки. Можно на Северный флот, но лучше — на мою родную Балтику.
Кажется, Кузнецов еще не видел Галлера таким взволнованным. Неужели он считает, что здесь, в наркомате, как он выразился, люди протирают штаны?!
— Хотите на военный флот? — спросил Николай Герасимович тихо. — На родную Балтику?
— Я давно хотел вам сказать, — глаза у Галлера загорелись, — еще когда Исакова посылали в Кронштадт. Зря его послали, лучше бы меня. Я в том смысле, что мне на Балтике каждый камешек знаком.
— Мне вы здесь нужнее, Лев Михайлович. Я даже не знаю, как бы мог обойтись без вас. Да мог ли?! — Кузнецов загасил в пепельнице папиросу. — Я всегда служил там, куда меня посылали старшие начальники. Но я не стану вас упрекать в этом, Лев Михайлович. Вы для меня значите больше, чем бывалый адмирал. Я ведь стажировался в штабе Морских Сил Балтики и из ваших уст, из уст флагмана, услышал о себе лестные слова. Думаете, не рад был? Еще как!
— Преувеличиваете, Николай Герасимович, — буркнул, не глядя на него, Галлер.
— Нисколько, Лев Михайлович. — Кузнецов постоял у стола, потом сел. — Завтра я улетаю в Сталинград с наркомом речного флота Шашковым и адмиралом Пантелеевым, вы остаетесь за меня. Прошу вас звонить мне на флотилию и докладывать обстановку на флотах, особенно на Черном море. Сейчас немцев выбили из станицы Крымской. Но удастся ли разгромить новороссийско-таманскую группировку врага — вот в чем вопрос!
— «Голубая линия» немцев еще очень сильна, — подал голос Галлер.
— Взломаем эту «Голубую линию»! — убежденно сказал нарком.
8 мая в полдень «дуглас» поднялся в небо. В салоне самолета сидели трое — Шашков, Кузнецов и контр-адмирал Пантелеев.
Прилетели в Сталинград под вечер. Их встретил первый секретарь обкома ВКП(б) Чуянов. Он был рад приезду гостей и не скрывал этого. Его смутило лишь то, что с ними не было командующего флотилией адмирала Рогачева.
— Я привез нового командующего. — Кузнецов тут же представил Пантелеева. — Позже сюда приедут член Военного совета капитан 1-го ранга Зарембо и начальник штаба капитан 1-го ранга Григорьев. Так что прошу вас, Алексей Семенович, моих подопечных любить и жаловать. А то шлете в ГКО телеграммы, а мне даже ни разу не позвонили.
— Мне тоже досталось от Председателя ГКО за ситуацию на Волге, — признался Чуянов. — Да, — спохватился он, — хорошо, что вы позвонили перед вылетом. На утро я назначил совещание моряков с руководителями пароходства. Для нас задача — дать больше горючего для Красной Армии свята!..
Взявший слово нарком ВМФ сообщил, что решением Государственного Комитета Обороны все волжские пароходства со своими службами переходят в оперативное подчинение командующего флотилией, на которого возложена вся ответственность за перевозки на Волге. Кузнецов назвал число речных судов, которые вместе с экипажами должны быть немедленно переданы флотилии. Они будут переоборудованы под боевые корабли…
Работал на Волге Кузнецов без сна и отдыха. Но прежде, как и полагалось, представил штабу флотилии контр-адмирала Пантелеева.
— Теперь у вас, товарищи, новый командующий, — сказал нарком ВМФ. — Но этим я отнюдь не хочу перечеркнуть все то, что сделал на Волге адмирал Рогачев, особенно во время обороны Сталинграда. А сделал он немало. Я хочу выразить Дмитрию Дмитриевичу благодарность.