— Раньше, Иван Ефимович, я считал вас оборонцем, теперь же вы доказали, что это не так. Хорошо провели операцию по разгрому немцев на Таманском полуострове. Так что миф об оборонце развеян, — произнес нарком.
— За Тамань и твои моряки крепко дрались…
Кузнецов сказал, что был в кабинете Сталина, когда тот получил донесение о том, что на Кубани и Таманском полуострове «не осталось ни одного живого немца, кроме пленных».
— И что Верховный? — поинтересовался Петров, сняв очки и протирая их платком.
— Он был очень доволен! — После паузы нарком ВМФ добавил: — Послал меня снова на Черноморский флот в связи с подготовкой к новой десантной операции.
Петров надел очки, поправил их на носу.
— Пожалуй, мне больше, чем кому-либо, повезло с моряками, — улыбаясь краешками губ, сказал он, поблескивая серыми быстрыми глазами. — Я с ними плечом к плечу и под Одессой, и под Севастополем, и под Новороссийском. Теперь вот скоро будем брать Керчь, и вновь судьба сводит меня с моряками. Ты, Николай Герасимович, в честь этого подарил бы мне небольшой катерок? — Петров шутливо подмигнул. — Кончится война, и буду я ходить на катеришке на рыбалку, дышать свежим воздухом. Ну как, подаришь?
— Что вам катеришко, Иван Ефимович? Под вашу опеку я могу отдать и сторожевой корабль!
— Ладно, Герасимыч, шутки в сторону. Знаешь, о чем я сейчас вспомнил? О том, как летом сорок второго уходил из Севастополя на подводной лодке. Здорово нас тогда бомбили немецкие катера и самолеты. Если честно, то я не думал, что останусь живой…
Они вышли во двор перекурить. Вечерело. Солнце скатилось к горизонту: румяно-багровое, оно хоть и светило, но почти не грело. Осень выдалась холодная, с моря дул сырой ветер, по утрам пронизывало до костей. Генерал Петров, высокий, худой и сутулый, задумчиво смотрел на море. В его пытливых глазах затаилась печаль, и, видя это, Кузнецов почувствовал себя неловко. Пришел он к Петрову, видимо, некстати, когда того тревожили какие-то мысли. Может, уйти в штаб, оставив его наедине с этими мыслями?
Петров обернулся:
— Там, на КП, — он кивнул на небольшой каменный домик, стоявший у среза моря, — начальник штаба готовит карты, так что давайте вместе еще разок поколдуем над ними. Меня что волнует? Нам придется форсировать Керченский пролив на виду у врага, под его кинжальным огнем. Да, придется нашему брату нелегко. А надо будет переправить через пролив не роту и не полк, а целую армию!
— Я вас понимаю, Иван Ефимович, — отозвался нарком ВМФ. — Но десанты и высаживают там, где особенно жарко…
Петров снял очки, протер стекла. Солнце выглянуло из-за туч и осветило его озабоченное лицо, словно вылитое из бронзы.
— Если говорить о твоих моряках, то при штурме Керчи на них я могу рассчитывать. А ты, кстати, на мою пехоту обиды не таишь?
— Пехота — царица полей! — воскликнул нарком ВМФ.
— Полей — да, царица, но не моря, — серьезно возразил генерал. — Я видел, как тонули в море корабли. Моряки крепко держались на воде, а бойцы камнем шли на дно, потому что не умели плавать. Если хочешь знать, у меня от этого сердце болело. — И, как бы подводя итог всему разговору, он добавил: — Любой командир должен думать не только о победе, но и о том, какой ценой она ему достается.
К ним подошел начальник штаба фронта генерал Ласкин.
— Товарищ командующий, все готово, прошу вас пройти, — доложил он. Потом взглянул на наркома ВМФ: — Товарищ адмирал, рад вас видеть на нашей земле!..
Они вошли в штаб. На длинном столе лежали карты, циркуль, карандаши. Можно приступать к делу, но генерал Петров поручил Ласкину накрыть в соседней комнате стол.
— Я еще не обедал, да и наш гость перекусит с дороги… Да, на очереди — Керчь, — продолжал Петров, усаживаясь за стол и приглашая наркома сесть. — Крепкий орешек. Десант должен захватить оперативный плацдарм, чтобы потом развернуть наступление и во взаимодействии с войсками Южного фронта, который будет наступать с Севера, через Перекопский перешеек, освободить Крым. Гложет меня, однако, сомнение… — Он хитро прищурил глаза.
— Какое? — спросил Кузнецов.
— Комфлот Владимирский сказал мне, что у него мало плавсредств для высадки десанта. И потом, — голос генерала отвердел, — нам придется питать десант. Люди первого броска сразу же вступят в бой, и тут важно как можно скорее подбросить новые силы, иначе немцы перебьют десантников. Так что прошу Владимирского помочь в этом деле.