Кузнецов взглянул на адмирала Октябрьского.
— Филипп Сергеевич, надо вернуть мичмана на торпедный катер.
— Где вы плавали? — спросил комфлот.
— В бригаде капитана 2-го ранга Проценко.
— Ясно. — Октябрьский вынул блокнот, вырвал из него листок, что-то написал и отдал мичману. — Завтра с этим листком приходите в штаб флота, в отдел кадров, и там все решат.
— Это хорошо, когда моряки рвутся на свои корабли, — сказал Николай Герасимович, когда машина остановилась у Севастопольской панорамы.
Здание хотя и уцелело, но в некоторых местах было разрушено, заметно обгорело. Глядя на панораму, Кузнецов спросил:
— Немцы бомбили ее?
— Бомбили и не раз, — подтвердил комфлот. — Здание загорелось. Находившиеся на Историческом бульваре краснофлотцы бросились спасать панораму. Из огня они вынесли куски разрезанного полотна и различные предметы старинного воинского обихода. Набралось около 70 рулонов и тюков. Потом все это отвезли на лидер «Ташкент», который принимал раненых и женщин в Камышовой бухте.
— Послушай, Филипп Сергеевич, когда мы были с тобой на Графской пристани, там стоял катер и рулевой сказал, что его ранило в руку во время высадки морского десанта на Северной косе. Что, десант был? Но ведь Верховный предупреждал, чтобы десанты в Севастополе не высаживали!
— Обстановка заставила, — смутился комфлот. — Виноват, что вам не доложил, но дело было срочное… В ночь на девятое мая мы высадили десант на Северной косе. Эта коса, как известно, находится у входа в Северную бухту, и тот, кто ею владеет, мог прервать всякое сообщение между бухтой и морем. Вот мы и решили отрезать фрицам пути отхода из города через Северную бухту. И это нам удалось. Десант был высажен внезапно, и немцы не успели оказать морякам сопротивление. И еще об одном эпизоде. — Октябрьский почему-то улыбнулся. — Сахарную головку; что находится неподалеку от Сапун-горы, дерзко атаковали краснофлотцы. А кто водрузил на ее вершине красное знамя? Девушка! Старшина второй статьи Анна Балабанова. Смелая, отчаянная дивчина.
— Где проходил самый жаркий бой? На Сапун-горе? — спросил Кузнецов.
— Так точно, Николай Герасимович. Девять часов длилось там сражение. Первым ворвался на ее вершину пулеметчик Василий Лященко. Мне рассказывали, что пуля прошила ему ногу, но из боя он не вышел, из пулемета косил немцев.
— Теперь важно не забыть героев, воздать им должное, — резюмировал Николай Герасимович.
Побывал он и на морском заводе имени Серго Орджоникидзе. Его директора Сургучева Кузнецов хорошо знал и был рад встрече с ним.
— Михаил Николаевич, какими судьбами вы так быстро сюда вернулись? — с улыбкой спросил он. — Вы что, шли в Севастополь с нашими войсками?
— Шел, Николай Герасимович, но не с войсками, а с краснофлотцами, коим мы еще до войны ремонтировали корабли. А как только грянула война, мы стали делать минометы, мины, ручные гранаты, ремонтировали танки, даже строили бронепоезда. Где? В штольнях Троицкой балки, где был создан филиал морского завода. — Сургучев достал записную книжку. — Хочу назвать вам некоторые цифры. Вот… Выпустили более 1600 минометов, свыше 40 000 мин, 10 000 ручных гранат, сделали 3 бронепоезда, отремонтировали 36 танков.
— Это большое дело, Михаил Николаевич, как говорят, честь вам и хвала, и будь я поэт Огарев, непременно сказал бы: сотворение есть горение!.. Да, нет великих и малых дел, есть — борьба! У всех нас — у вас, у меня, у каждого… Когда ездил по городу, с болью смотрел на развалины. Даже сомнение возникло: а сможете ли вы восстановить свой завод?
— Сможем! — воскликнул Сургучев, и в его карих глазах вспыхнули огоньки. — Вы сказали насчет горения… Да, все мы горим желанием скорее это сделать. Но вот беда — еще не привезли нам оборудование для цехов. Помогли бы нам, а? Замолвите о нас словечко в Наркомате судпрома!..
— Я буду у наркома Носенко по своим делам и, конечно же, скажу ему о вашей просьбе.
«Такие, как Сургучев и им подобные, несут тыл войны на своих плечах», — подумал Николай Герасимович, возвращаясь в штаб флота.
Улетал он на другой день. Перед посадкой в самолет адмирал Октябрьский, пожав ему на прощание руку, произнес:
— Передайте, пожалуйста, маршалу Василевскому от меня привет. Военный совет флота благодарит его за все, что сделал он для освобождения города, и желает ему скорее поправиться.