Нарком сказал, что в районе Альтен-фьорда укрылся немецкий линкор «Тирпиц». Это по нему в сорок втором году капитан 2-го ранга Лунин нанес торпедный удар, после чего линкор встал на ремонт. Теперь англичане решили добить его с помощью авиации. С этой целью глава военно-морской миссии Великобритании в Москве обратился к наркому ВМФ с просьбой разрешить английским самолетам после бомбежки линкора совершать посадку на советских аэродромах в районе Архангельска. Товарищ Сталин дал такое разрешение.
— Как, справитесь?
— Постараемся, товарищ нарком, — ответил Пантелеев. — Хотя, конечно, работы нам прибавится. Потопить линкор не так-то просто, и английским летчикам придется нелегко.
Так оно и случилось. Первые налеты на «Тирпица» не дали желаемых результатов. Ни одна бомба не поразила линкор. Тогда англичане пустили в ход малые подводные лодки. Две из них прорвались в порт, где стоял линкор, и подложили под него взрывчатку, но когда прогремел взрыв, «Тирпиц» остался невредим. Тогда англичане решили снова послать на бомбежку линкора тяжелые бомбардировщики типа «Ланкастер».
— Но сэр Кузнецов, нам нужна помощь ваших летчиков-штурманов, — заявил глава военно-морской миссии Великобритании в Москве. — У ваших летчиков больше опыта в боях на Севере. Господин Сталин уже дал на это свое согласие. Я уверен, что линкору недолго осталось жить…
И вскоре «Тирпиц» был потоплен. Наши летчики-штурманы оказали англичанам большую помощь в наведении их бомбардировщиков на линкор. Король Великобритании наградил орденами многих советских летчиков. Получил награду от короля и командующий Беломорской военной флотилией вице-адмирал Пантелеев, который отвечал за «челночную» операцию. Но это будет позже, а пока на Военном совете флотилии в деталях обсудили обстановку. Кузнецов вдоволь надышался свежим воздухом моря, почувствовал сердцем, как он сказал Пантелееву, «передний край борьбы с фашистами».
— Операцию по выводу ледоколов из Арктики проведу сам, если не возражаете, — заявил Пантелеев на Военном совете. — Осенью Арктика весьма коварна: то штормы свирепствуют неделями, то дожди льют, то сильный ветер гонит к Карским воротам лед.
— Ну что ж, Юрий Александрович, я только приветствую ваше решение возглавить операцию, — одобрительно произнес нарком. — .Я проинформирую об этом товарища Сталина. Может быть, у кого-то есть вопросы, прошу. Нет? Тогда работу Военного совета флотилии считаю завершенной.
После обеда Кузнецов стал собираться в дорогу.
— Вы летите в Москву? — спросил Пантелеев.
— Полечу в Полярный. Надо посмотреть, как дела у адмирала Головко… У вас с ним конфликтов не бывает?
Пантелеев ответил, что старается все делать так, как требует комфлот.
— Если мне что-то не по душе, я об этом говорю Арсению Григорьевичу прямо, как на духу. Он меня не опекает, но помощь, если таковая требуется, оказывает.
Поздно ночью нарком вылетел в Мурманск.
Все пять дней, которые Николай Герасимович провел на Северном флоте, были насыщены большой и полезной работой. Его порадовал доклад адмирала Головко о том, что Петсамо, куда раньше приходили транспорты и суда противника, полностью блокирован с моря.
— Значит, немцы больше не вывезут из Петсамо ни одной тонны никеля? — спросил Николай Герасимович.
— Даю гарантию — ни одного килограмма! — воскликнул комфлот.
— Тогда перед своим отъездом я хотел бы встретиться в бригаде с подводниками, особенно с теми, кто недавно вернулся из боевого похода, — сказал нарком. — Есть такие?
— Хватает, — улыбнулся комфлот и тут же посерьезнел. — Не стану отрицать, что в борьбе с врагом на море нам удалось сделать немало, но мы еще не решили одну проблему, и это не дает мне покоя.
— Ты имеешь в виду минную опасность? — уточнил нарком.
— И ее тоже. — В глазах комфлота вспыхнули искорки. — Я вам говорил, как гитлеровцы в сорок втором оборудовали в бухте Нагурского на Земле Франца-Иосифа тайную базу для своих субмарин, которые действовали в Карском море. Там лодки заряжали аккумуляторные батареи, пополняли запас торпед, получали разведданные. Бед немецкие лодки принесли нам много, и, хотя мы их тайную базу накрыли, «Гром победы раздавайся» не пели.
— Кто это сделал? — спросил Николай Герасимович.
— Наши летчики, хотя, если быть самокритичным, нам следовало бы раньше их обезвредить тайную базу. Но опасность для наших транспортов от немецких подводных лодок пока еще не снята…
Глава четвертая