Кузнецов говорил по ВЧ с адмиралом Трибуцем, и, кажется, комфлот рассердил наркома. Что же случилось? Подводная лодка в районе маяка «Хельсинки» на рассвете атаковала вражеский транспорт, выпустив по нему две торпеды. Обе торпеды почему-то не взорвались. Командир, однако, не растерялся. Он снова атаковал и третьей торпедой, кстати последней, взорвал транспорт. Лодка подошла к судну ближе и всплыла. Невооруженным глазом были видны две пробоины в корпусе: одна — в корме, другая — в носу — от неразорвавшихся торпед. Выяснилось, что торпеды перед погрузкой на подводную лодку проверены не были, оказались плохо подготовленными. Трибуц не лукавил и доложил комфлоту, что в случившимся немалая вина командира лодки.
— Ты наказал его? — громко спросил Кузнецов, давая понять комфлоту, что данный эпизод в море обеспокоил его. — Нет?.. Странно, однако. Но тебе там виднее. Я хочу сказать о другом. У каждого из нас, Владимир Филиппович, есть свои радости и печали, но если сердцем понимаешь свою службу, впросак не попадешь! Главное — все делать на совесть. От пули или осколка в бою можно укрыться, но от совести никуда не уйдешь. Не зря же Пушкин говорил, что жалок тот, в ком совесть не чиста… Понял, да?..
Нарком положил трубку, и тут к нему вошел начальник оперативного управления Генштаба генерал Штеменко. Прямо с порога он гаркнул:
— Здравия желаю, Николай Герасимович!
— Привет, Сергей Матвеевич! Рад, что ты зашел ко мне. Есть тут вопросы, и надобно мне с тобой их решить. Да, а твой шеф Александр Михайлович на фронте?
— Маршал Василевский днями и ночами на фронте, мне даже жаль его, дома почти не бывает. Вчера прилетел на пару часов в Ставку и снова улетел. А ты, Николай Герасимович, слышал я, только что вернулся с Северного флота? Хоть бы раз взял меня с собой в Мурманск, я там еще не бывал.
— Был у адмирала Головко. — Николай Герасимович закурил. — Умеет Арсений Григорьевич согревать души людские. Каждую подводную лодку провожает в боевой поход и каждую лодку встречает на причале, когда она возвращается в базу. Потому-то его и любят моряки, особенно подводники. Помнишь, у Лермонтова есть такие строки: «Полковник наш рожден был хватом: слуга царю, отец солдатам…» О Головко можно так сказать…
В кабинет заглянул адмирал Галлер.
— Привет вам, Сергей Матвеевич! — поздоровался он с генералом. — Не собираетесь ли вы снова побывать на Кавказе с Николаем Герасимовичем?
Штеменко улыбнулся в черные усы.
— В прошлом году мы туда ездили втроем — Жуков, Кузнецов и я. В те дни как раз освободили от немцев Краснодар… А вот «Голубую линию» тогда мы так и не прорвали, даже Жуков ничего не смог сделать. — Штеменко встал. — Я пойду, Николай Герасимович. Как вернется Виноградов, дай мне, пожалуйста, знать.
— Хорошо, Сергей Матвеевич. — Кузнецов взглянул на Галлера. — У вас что-то срочное?
— Я собрался в Судпром на часик, не более…
«Что-то задержался в командировке Виноградов, на него это не похоже, — подумал Кузнецов. — Наверное, на то есть веские причины».
Причина, как позже выяснилось, у адмирала была, и существенная. На Балтику он выехал с группой офицеров. Утром, едва из-за горизонта выкатилось и стало припекать рыжее солнце, он собрался переехать из Койвисто в Кронштадт, но командир бригады шхерных кораблей капитан 1-го ранга Фельдман сообщил ему, что взрывом торпеды триста четвертому малому охотнику оторвало нос.
— Я еду к вам, Николай Эдуардович!..
— Чертовщина какая-то, — выругался капитан 1-го ранга, когда Виноградов прибыл к нему. — Командир катера старший лейтенант Аникин уверяет, что на воде следа торпеды не было. Вот я и думаю, не появилось ли у немцев какое-то новое оружие?
— Надо усилить дозор, — сказал Виноградов. — Если в заливе есть немецкие подводные лодки, они дадут о себе знать.
Адмирал не ошибся: на другой день субмарина атаковала катер старшего лейтенанта Курочкина, корабль получил большую пробоину, но остался на плаву.
— Море было тихое, гладкое, и торпедного следа тоже не было, — заявил Виноградову Курочкин.
Прошло еще двое суток — и новое ЧП! Субмарина торпедировала катер «М-105», и он затонул. К месту его гибели прибыл малый охотник «М-103» старшего лейтенанта Коленко. Опытный командир быстро организовал поиск, обнаружил немецкую лодку и сбросил на нее серию глубинных бомб. На поверхности воды моряки увидели… матрацы! И вдруг… Что это? Немцы! Они барахтались в воде — шесть человек. Их тут же подняли на борт. Среди пленных — командир лодки! Случилось это 30 июля, в День Военно-морского флота.