— Николай Герасимович, — окликнул Кузнецова маршал Жуков, — ты пока потолкуй с Толбухиным насчет взаимодействия с военными моряками, а я с маршалом Тимошенко решу свои дела.
Адмирала флота Кузнецова и контр-адмирала Белоусова пригласил к себе в штаб Толбухин. Внешне он был спокоен, но в его крепко сложенной фигуре чувствовался человек сильной воли. Он жадно курил одну папиросу за другой, но едва к нему в комнату вошли адмиралы, загасил папиросу и пригласил их сесть поближе к карте.
— Коротко о том, чем занимаются сейчас войска моего фронта, — начал Толбухин. — Сейчас мы наращиваем свои силы, хотя с часу на час ждем приказа Ставки о наступлении… Если говорить о моряках, то они молодцы. Никогда не думал, что за три-четыре дня корабли флотилии переправят на другой берег Дуная почти двести тысяч бойцов с боевой техникой и оружием! Итак, куда прежде всего нацелены мои войска?..
Того, о чем рассказал Толбухин, было вполне достаточно, чтобы представить масштабы действий войск фронта. После обеда в штаб прибыл маршал Жуков.
— Ты сейчас едешь в Констанцу? — спросил он Кузнецова.
— Туда, Георгий Константинович. Там находится оперативная группа Черноморского флота, и я хотел бы проверить, как она готовит десанты в порты Варна и Бургас.
— Тогда поезжай, Николай Герасимович, а я останусь в Фетешти. Не все еще обговорил с Тимошенко и Толбухиным. Да и в Ставку надо позвонить. — Маршал обернулся к Толбухину. — Тебе уже не нужен главком ВМФ, а то он уезжает в Констанцу.
— Пусть едет, мы с ним обо всем договорились. Главное — это высадить морские десанты в портах…
Кузнецов прибыл в Констанцу под вечер. Он кое-как поужинал и занялся десантами. Было жарко и сухо, хотя рядом у берега плескалось море. Николая Герасимовича огорчило то, что корабли, которые должны принять десанты, еще не пришли в бухту. Всю ночь он почти не спал. Жуков заверил его, что, как только из Ставки получит приказ о начале наступления, сразу же сообщит ему. Но прошли еще сутки, а телефон по-прежнему молчал. Может, что-то изменилось? Наскоро попив чаю, Кузнецов позвонил в штаб фронта маршалу Жукову и спросил, когда же начнется наступление.
— Пока сам не знаю, — ответил маршал. — Вот-вот должны позвонить из Ставки. Я тебе, моряк, дам знать, не переживай. Ты поскорее отправляй десанты…
Нарком ВМФ никогда и ни в чем не хитрил. Он был прям, честен в своих деяниях и даже если в чем-либо и был не прав, этого не скрывал, стремился поступать так, как того требовала истина. Зато он твердо знал, что колебания в принятии решения вредны, а подчас и опасны, поэтому старался как можно быстрее найти правильное решение. И то, что раньше представлялось ему немыслимым, вдруг обретало реальность. Нечто подобное он испытывал сейчас, особенно после разговора с Жуковым. Пока наши корабли не шли в бухту, Кузнецов решил отправить десанты на самолетах типа «Каталина». Они хорошо держатся на воде и, если надо, подрулят к самому берегу.
— А что, это идея, — поддержал наркома руководитель оперативной группы контр-адмирал Азаров.
Кузнецов с минуту колебался: а вдруг по «Каталинам» откроют огонь с берега? Однако ему не хотелось зря терять время, тем более что Белоусов сообщил о том, что Ставка приказала Толбухину начать наступление. «А Жуков почему-то мне не позвонил», — грустно подумал Николай Герасимович.
— Ладно, Азаров, сажай десантников на самолеты, — дал «добро» нарком. — Только предупреди летчиков, чтобы были предельно осторожны. Как только десанты высадят, пусть сообщат в Констанцу!
«Каталины» одна за другой взмыли в небо и взяли курс на Варну и Бургас. Кузнецов с тревожным чувством ожидал доклада. Наконец в трубке он услышал голос командира десантного отряда уже из Варны: моряки успешно высадились в порту, болгары встретили их без единого выстрела. А через минуту-две поступило такое же сообщение из Бургаса.
— Ну вот и прекрасно, а то я не находил себе места, — признался Николай Герасимович.
Он посмотрел в окно. К берегу подходили наши корабли. В это время наркома ВМФ вызвал на связь маршал Жуков. Телефон ВЧ находился в соседней комнате, где был развернут походный узел связи.
— Как десанты, моряк? — спросил Жуков.
— Высажены, товарищ маршал. Болгары с радушием встретили военных моряков.
— Толбухин уже начал наступление.