В палату вошла медсестра, спросила Кузнецова:
— Не пора ли вам идти? Утомлять больного разговорами так долго не полагается.
— Да, конечно, мне пора. — Николай Герасимович встал. — Вам, Филипп Сергеевич, товарищ Сталин передает горячий привет и пожелание скорее выздороветь.
— А я полагал, что Верховный обо мне забыл, — смутился комфлот.
— Как можно, Филипп Сергеевич?! Вы же командующий флотом, а не просто адмирал!.. Ладно, я пошел. — Он пожал ему руку. — Надеюсь, все будет хорошо.
Ялтинская конференция успешно закончила свою работу. На другой день утром Кузнецов провожал президента США Рузвельта, выехавшего на машине в Севастополь. Рузвельт провел ночь на своем корабле связи «Катоктин», а затем вылетел на родину. Черчилль улетел двумя днями позже. С дочерью он тоже побывал в Севастополе. На стоявшем в бухте на якоре пароходе «Франкония», на котором размещались английские дипломаты и военные, Черчилль отобедал, потом сошел на берег и сказал Кузнецову, сопровождавшему его, что хотел бы посмотреть поле битвы у Балаклавы.
— Там английская бригада легкой кавалерии, участвовавшая в Крымской войне девяносто лет тому назад, вела бои с русскими войсками.
«И была наголову разбита», — едва не произнес вслух Николай Герасимович.
Лицо Черчилля расплылось в улыбке.
— И еще я желал бы побывать на английском кладбище. Там похоронен мой родственник знаменитый Мальборо — Джон Черчилль…
«Мы посетили его могилу утром, — писал после войны в своих мемуарах Черчилль, — и были очень поражены заботливостью и вниманием, с которыми за ней ухаживали русские».
Главком ВМФ, отвечавший за пребывание союзников в Севастополе и их отлет, был доволен, что все прошло благополучно. Сожалел лишь о том, что Сталин так и не приехал в Севастополь, хотя Кузнецов и передал ему просьбу комфлота. Обиделся на Верховного и адмирал Октябрьский, о чем он тогда записал в своем дневнике: «Самое главное, чем я сильно огорчен, — ожидал, что раз т. Сталин прибыл в Ялту, то уж флот-то он посетит, осмотрит Севастополь, побывает на кораблях, в частях. Поговорит с матросами. Но увы! В чем дело?..»
В Москву нарком вернулся под вечер. Поскребышев сообщил ему, что Сталин подписал постановление ГКО об изменении состава Ставки Верховного главнокомандования, куда теперь вошел и он, главком ВМФ.
— Приятная новость, — улыбнулся Кузнецов.
В Генштабе он встретился с маршалом Василевским. Александр Михайлович спросил, как прошла конференция, доволен ли Николай Герасимович проделанной работой.
— Страсти со стороны союзников были, особенно этим отличился наш давний «друг» Черчилль, но все прошло как надо, — весело ответил Кузнецов. — Кажется, я больше всех рад: Сталину удалось убедить Рузвельта срочно выделить корабли и суда для Советского Союза. Америка дает нам более двухсот пятидесяти единиц! Так что если СССР вступит в войну с Японией, Тихоокеанский флот будет взаимодействовать с сухопутными частями, и корабельное пополнение весьма кстати.
— А я ушел с поста начальника Генштаба, — вдруг сказал Василевский. — Ставка назначила меня командующим Третьим Белорусским фронтом. Радоваться бы, но мы потеряли генерала армии Черняховского. Он погиб на боевом посту… — Александр Михайлович помолчал. — Вот только сейчас сдал дела генералу армии Антонову. Рано утром вылетаю в Восточную Пруссию в штаб фронта. Вам желаю всяческих успехов!
Кузнецов у двери своего кабинета разговаривал с адмиралом Галлером, когда зазвонил аппарат ВЧ. Он поспешил к столу и снял трубку. Голос у адмирала Трибуца был громкий и веселый:
— У моих подводников богатый «улов», товарищ нарком…
— Я слушаю, говори подробно, кто и где отличился!..
«Улов» и вправду оказался богатым. Командир подводной лодки «С-13» капитан 3-го ранга Маринеско потопил фашистский лайнер «Вильгельм Густлов». Как потом выяснилось, на этом судне погибло около шести тысяч гитлеровцев, половина из них — подводники. На лайнере из Данцига в Киль эвакуировался учебный отряд подводного плавания. Отличился тот самый Маринеско, которого Николай Герасимович в сороковом году наградил именными золотыми часами за отличные успехи в боевой подготовке. Маринеско, получая тогда награду из рук наркома, пошутил: «Теперь по наркомовским часам я буду выходить в атаку на противника!»