— Ну и зря, Николай Герасимович! — пылко возразил Галлер. — Человек вы храбрый, а тут вдруг осечка. Дело-то государственное!
— Хорошо. Сегодня вечером я буду у Сталина и скажу ему, но при этом сошлюсь и на вас как начальника Главморштаба. Не возражаете?
— С вами — хоть в бой!..
И нарком ВМФ «пробил» этот вопрос, он даже был удивлен, когда Сталин, выслушав его, изрек:
— Согласен! Дополнительные расходы на боевую подготовку включайте в основную смету. Дадим вам денег столько, сколько потребуется. Но если грянет война, она вмиг проверит, чему вы научите флот, особенно командиров кораблей. Не забыли еще, что истинная сила руководителя не в порывах, а в повседневном требовательном отношении не только к подчиненным, но прежде всего к себе?
— Я бы еще добавил, что командиру надо иметь кроме всего прочего твердую волю, — заметил Кузнецов.
— Не возражаю.
Вскоре директива наркома ВМФ пошла на флоты и флотилии, и был в ней главный пункт: «Начиная с 1940 года БП (боевую подготовку) флотов и флотилий проводить круглый год без деления на периоды и в любых условиях обстановки, в том числе и в военное время».
— Наша взяла, Николай Герасимович! — ликовал Галлер, увидев, что нарком подписал документ.
— Теперь будем, Лев Михайлович, более активно воспитывать в людях смелость и отвагу, готовить их к тяжелым испытаниям. Помните одно мудрое изречение Нахимова? «Жизнь каждого принадлежит Отечеству; и не удальство, а только истинная храбрость приносит ему пользу».
— Павел Степанович наголову разбил турецкую эскадру у Синопа, а вот во время обороны Севастополя угодил под пулю, — обронил Галлер.
Кузнецов взглянул на него:
— Проект приказа об изучении и использовании корабельной техники еще не набросали?
— У меня все готово, но Исаков не внес свои предложения.
— Поторопите его, — хлопнул по коленям Кузнецов. — А я вплотную займусь программой постройки кораблей, особенно подводных лодок.
Наркома ВМФ так захватила эта проблема, что он постоянно думал о ней, что-то вносил в список, что-то вычеркивал. Большую надежду он возлагал на помощь секретаря ЦК Жданова, члена Главного военного совета ВМФ. Но тот сам решений не принимал и помогал в тех случаях, когда знал, что делается это по заданию вождя.
— Ты не будь робким, — сказал Кузнецову первый заместитель наркома обороны маршал Буденный, когда Николай Герасимович поделился с ним своими трудностями. — Как нарком ВМФ ты и только ты несешь ответственность за подготовку флотов к войне. А коль так, иди со своими тревогами к Сталину. Или надеешься, что тебе поможет Наркомат обороны? Наивное заблуждение! Я и то не могу тебе помочь. Твое дело — в руках вождя!
Маршал был прав. По свидетельству Жукова, Наркомат обороны «был занят по горло своими сухопутными делами, и даже начальник Генштаба не мог выделить время, чтобы познакомиться с флотом». Кузнецов был предоставлен в решении оперативных вопросов самому себе, и он делал все, чтобы война не застала флоты врасплох.
В июне 1940 года Совет Народных Комиссаров присвоил Кузнецову и его заместителям Галлеру и Исакову звание адмирала, а командующим флотами — вице-адмирала. В тот же день Председатель СНК СССР Молотов позвонил наркому ВМФ.
— Николай Герасимович, вы, надеюсь, довольны? — добродушно спросил он. — От всей души поздравляю вас и ваших коллег. Теперь сам Бог велит адмиралам трудиться на благо военного флота с удвоенной энергией.
— Факт, Вячеслав Михайлович, все наши силы — родному флоту!
Вскоре Кузнецова вызвал в Кремль Сталин.
— На Балтийском флоте, как вам известно, начинаются учения, — сказал он, весело глядя на наркома ВМФ. — Мне звонил Жданов и предлагал принять в них участие. Я ответил ему, что поехал бы, но товарищ Кузнецов пока меня не пригласил, а он в этом деле хозяин. — В глазах вождя блеснула хитринка.
— Товарищ Сталин, — встрепенулся нарком, — я буду рад, если вы пожелаете прибыть на Балтику! Я еще не забыл, что вы были у меня на крейсере «Червона Украина»…
— А вы, оказывается, заводитесь сразу, — усмехнулся в усы вождь. Помолчав, он серьезно добавил: — Поехать на флотские учения, к сожалению, не могу, хотя к кораблям я неравнодушен. А вам велю быть вместе с Андреем Александровичем. Когда вернетесь — охотно вас послушаю.
«Не будет он меня слушать, — подумал Кузнецов. — Сейчас ему не до флота. Назревает война, и это его волнует».
Пробыл нарком на Балтике несколько дней. Вернулся в Москву поздно ночью. Жена обрадовалась, повисла у него на шее, целуя то в одну щеку, то в другую.