— Ты что, голубушка моя, ночью не спала? — Он заглянул ей в глаза.
— Что?! — встрепенулась жена. — Я спала… Мне даже сон приснился. Будто мы с тобой в Севастополе, яхта стрелой несется по воде, я от страха прижалась к тебе, казалось, вот-вот она опрокинется и мы окажемся в воде. Я-то плавать не умею… От страха проснулась.
— Вера, давай завтрак, мне пораньше надо на службу…
Август, 1946 год.
День клонился к вечеру. Дарья накопала на огороде картошки, и, пока готовила ужин, совсем стемнело. Кто-то постучал в дверь. «Наверное, Егор пришел», — подумала она о соседе: с его дочерью Юлей дружил ее сын Петр.
Дарья сняла крючок и открыла дверь. На пороге стоял улыбающийся Петька! Он был в морской форме, на золотистых погонах тужурки сверкали звездочки.
— Сынок!.. — Она обняла его, расцеловала. — Проходи, я как раз ужин приготовила. Дал бы мне знать, что едешь, я бы встретила тебя на вокзале.
— Я торопился. — Петр вошел в комнату, поставил у дивана чемодан, затем снял тужурку. — Теперь твое чадо — лейтенант корабельной службы! Мне дали недельный отпуск, побуду дома, а потом махну на Тихоокеанский флот. Получил назначение на подводную лодку.
Дарья села на диван.
— Я рада, сынок. А почему ты не поехал на Северный флот, где мы с тобой жили и где твой отец плавал на лодке? И твой дед Максим там служил боцманом на тральщике.
— Я просил начальство послать меня в Полярный, но мне отказали, — грустно произнес Петр. — Говорят, теперь я человек военный и обязан ехать туда, куда меня послали. — Петр повесил фуражку на вешалку. — Юля дома, не знаешь?
— В Саратове она, сынок, — ответила мать и уточнила: — Только вчера уехала, а Егор с утра укатил на бричке на свой огород копать картошку. Жену свою Ульяну похоронил в прошлом году, теперь на его плечи легли все заботы о доме. — А про себя подумала: «Хорошо Егору — хромой, потому его не взяли на войну. А мой Федор голову сложил…»
— Юля, что, приглянулась тебе, сынок? — спросила Дарья.
Петр зарделся.
— А что, разве она плохая девушка?
— Бог с тобой, сынок, о чем ты! — замахала руками Дарья. — Юля хорошая девушка. Мне вот помогла закрыть банки с вишневым вареньем, посолить огурцы… — И после минутного раздумья вдруг промолвила: — Ты бы женился на ней!
Петр закусил губы.
— Вот приеду на флот, обживусь на подводной лодке, поплаваю самую малость и женюсь!
У Дарьи огоньками засветились глаза.
— Хорошо бы, сынок. Глядишь, и внука мне подаришь…
Уехал Петр во Владивосток, так и не повидавшись с Юлей. Перед отъездом он навестил ее отца Егора, выпил с ним. Егор отчего-то был грустный, попытался улыбнуться, но не мог: мысль о том, что Петр уезжает, так и не дождавшись приезда дочери, больно уколола его.
— Я, Егор Федорович, люблю Юлю и когда приеду в отпуск, заберу ее с собой, — признался Петр, глядя в его опечаленные глаза.
— Забрал бы ты ее сейчас, Петька, — тихо сказал Егор. — Вдвоем было бы там вам хорошо… — Он поднял стакан. — Что ж, выпьем за твою дорогу? — И он в два счета опорожнил стакан.
Дарья, проводив сына, загрустила. И это заметил Егор, когда зашел к ней узнать, нет ли от Петра писем.
— Пока нет, — глухо отозвалась Дарья. — Я вот о чем подумала, Егор. Сегодня исполнилось три года, как погиб мой Федор. Надо бы его помянуть. Как считаешь?
— По-людски надо бы, — согласился Егор. Он засуетился. — Ты вот что, Дарья, приготовь закуску, а я мигом смотаюсь в лавку.
— Погоди, Егор, я дам деньги…
— Федор был мне другом, а ты про деньги говоришь! — обиделся сосед.
После этого спустя неделю из Саратова приехала Юля. Вечером, едва на небе зажглись крупные, как осколки алмаза, звезды, а над деревней взошла щербатая луна, она пришла к соседке. Уезжая в Саратов, была веселой, улыбчивой, черные большие глаза сыпали искры, а сейчас ее лицо было грустным, каким-то отрешенным, будто ее кто-то сильно обидел.