— На крейсере находился командующий эскадрой контр-адмирал Гурин, куда он смотрел? — возмущался адмирал Головко. — И начальник штаба флота контр-адмирал Сурабеков хорош! На море резко испортилась погода, выполнять поставленную задачу стало невозможно, и Гурин попросил разрешения идти в базу. И что же? Сурабеков от имени комфлота приказал ему идти в Кильдинскую салму и там на якоре подождать улучшения погоды…
С трепетным волнением поднимал Николай Герасимович трубку «кремлевки», чтобы доложить о ЧП. Выслушав его, Сталин сердито сказал:
— Где сейчас адмирал Платонов, на сессии? Вызовите его, вместе с ним и Головко быть у меня…
«Быть грозе!» — только и подумал Кузнецов.
— Как же это у вас такое получилось? — спросил Сталин, едва адмирал Платонов вошел в кабинет.
Комфлот в деталях доложил о ЧП, заявив, что виновен командующий эскадрой Гурин, по проекту же решения Совета Министров, заготовленному Кузнецовым, командир крейсера капитан 1-го ранга Подруцкий.
— А что, командир крейсера такой потерянный человек, что вы отдаете его под суд? — спросил Сталин.
— Подруцкий неплохой командир, товарищ Сталин, — горячо заговорил Платонов. — Свою вину он искупит дальнейшей честной службой. Я просил бы вас не судить его.
Сталин какое-то время молчал. Потом, взглянув на членов Президиума ЦК КПСС, сказал:
— Так, может, нам его не судить?
Все безмолвствовали. И вдруг с места встал вице-адмирал Кузнецов и заявил:
— Я прошу отдать под суд командира крейсера. На флотах низкая дисциплина, высокая аварийность. К тому же на этом примере надо учить командиров кораблей.
Сталин с досадой бросил коробок спичек и хмуро бросил:
— Ну ладно. Что еще?..
Авария кораблей произошла на Северном флоте в марте, а через три месяца, в июне, произошло событие, которое до глубины души возмутило Кузнецова. Над нейтральными водами Балтийского моря наши летчики сбили шведский самолет. У Николая Герасимовича тяжко колыхнулось сердце: не флотский ли летчик оказался воздушным пиратом? Он тут же позвонил командующему авиацией ВМС генералу Преображенскому, чтобы тот срочно позвонил в штаб флота и выяснил детали. Прошло еще несколько томительных минут. Наконец прибыл генерал Преображенский.
— Самолеты Балтфлота в этом деле участия не принимали! — доложил он главкому. — Я только что говорил с командующим ВВС Балтфлота.
А в это время в Кремле Сталин сидел за столом и читал рапорт военного министра маршала Василевского: «Сегодня, 13 июня, в 13 часов 20 минут в 100–110 километрах северо-западнее Виндавы нашим истребителем МиГ-15 сбит иностранный двухмоторный самолет при следующих обстоятельствах…» Потом он снял трубку «кремлевки».
— Товарищ Василевский, я прочел ваш рапорт, — сказал Сталин. — Мы обсудим этот вопрос на Главном военном совете. Через час прошу вас прибыть ко мне.
Кузнецова тоже вызвали в Кремль. В приемной он встретил маршала авиации Вершинина. Поздоровавшись, Николай Герасимович не без иронии в голосе произнес:
— Константин Андреевич, оказывается, у тебя есть воздушные пираты? Признаться, я удивлен. Уничтожить иностранный самолет в нейтральных водах… Нет, за это орденов не дают. Как все случилось?
— Мне не до шуток, — хмуро бросил Вершинин. — А как все произошло, сейчас узнаешь, Николай Герасимович.
В кабинете вождя было тихо. Маршал авиации Вершинин объяснил подробности воздушной атаки. Говорил он четко, без запинок, а в заключение резюмировал: — Командующий войсками Прибалтийского района воздушной обороны полковник Шинкаренко, который приказал поднять в воздух МиГ-15 и сбить чужой самолет, поступил правильно.
— Летчик блестяще выполнил боевую задачу, — добавил Вершинин.
— Кто он, этот летчик? — спросил вождь.
— Капитан Осинский. Пилот весьма опытный, командир эскадрильи. Правда, из-за плохой видимости Осинский принял самолет за американский типа «Командо», тогда как это была шведская машина ДС-3.
Кузнецов не выдержал, встал.
— Это же пиратство, товарищ Сталин! — громко сказал он. — Будь капитан Осинский летчиком Балтфлота, я бы отдал его под трибунал!
Сталин промолчал, а Булганин, сидевший рядом с ним, возмутился:
— Какое еще пиратство! Шведы не зря летают у нашей границы, они ведут разведку. И вам, Николай Герасимович, это должно быть известно.