— Придется съездить к Юмашеву хотя бы на денек. Нелегко ему сейчас. Был главкомом, сняли…
— Сам виноват, — заметил Фокин. — Чарка его подвела, вот что…
Все утро главком находился у министра обороны Булганина. Вернулся хмурый, вызвал Фокина к себе.
— Есть дело, — озабоченно произнес Кузнецов. — Министр обороны поручил мне и Носенко рассмотреть вопрос о возможности организовать выпуск подводных лодок на вновь строящемся заводе в городе Николаеве. Ваше мнение? Обсудите эту проблему в Главном штабе, потом доложите. Срок — два дня. Я сейчас заскочу к Носенко, прозондирую на этот счет.
Зазвонила «кремлевка». Носенко!
— Да-да, это я, Кузнецов, Иван Исидорович. Еду к вам…
После тщательного анализа предложения министра обороны Кузнецов и Носенко дали отрицательное заключение, о чем составили официальную бумагу на имя Булганина. Они отметили, что заводы Минсудпрома должны были поставить Военно-Морским Силам 177 сторожевых кораблей, а поставлено всего 9. Строительство этих кораблей резко отстает от программы, и увеличивать выпуск подводных лодок за счет сокращения сторожевых кораблей — не лучший способ расширить производственную базу. К тому же производственную базу по строительству подводных лодок надо расширять в первую очередь на Дальнем Востоке и на Севере, а не на Черном море.
Вскоре после этого Булганин вызвал к себе Кузнецова.
— Вы что же, требуете от нас форсировать строительство подводных лодок, а сами возражаете против того, чтобы новый завод сразу же приступил к работе? — И, не дождавшись ответа, сердито продолжал: — Никак вас не пойму, Николай Герасимович. Болеете за флот и в то же время ставите палки в колеса. Нет, я решительно не понимаю вас.
— Товарищ маршал, — официально заговорил Кузнецов, — вашу точку зрения, извините, принять не могу. Нельзя строить подводные лодки за счет сокращения других кораблей!..
— Хорошо, мы обсудим эту проблему в правительстве, — насупился Булганин.
— Вам письмо, товарищ главком! — И адъютант вручил Кузнецову конверт.
«От Миши Ромма, — подумал Николай Герасимович, когда прочел адрес. — Поглядим, что пишет». Он надорвал конверт. Ромм писал, что уезжает в Севастополь показывать черноморцам фильм «Корабли штурмуют бастионы». Пробудет там не меньше двух недель. «У меня сейчас большие дни — закончена работа над «Ушаковым», — информировал Ромм. — Это конец (и, надеюсь, благополучный) не только трехлетнего труда, но и целого жизненного этапа, ибо мы, режиссеры, меряем свою жизнь картинами… Эта картина в значительной степени обязана Вам и своим успехом и даже самим существованием».
Ромм ничего лишнего не писал: Кузнецов немало сделал, чтобы был создан фильм о великом русском флотоводце адмирале Ушакове. Работа над ним началась еще в 1951 году, когда Кузнецов вновь вернулся в Москву и стал главкомом ВМС. Адмирал флота Исаков рассказал ему о замысле кинорежиссера Ромма и драматурга Александра Штейна, дал прочесть сценарий фильма.
— И Ушаков, и Нахимов заслуживают того, чтобы их деяния знал народ. Ты разве забыл, как еще во время войны, в середине сорок третьего года, на докладе у Сталина я предложил учредить ордена имени Ушакова и Нахимова? — спросил Кузнецов.
— Тогда еще разгорелся спор, кого ставить выше — Ушакова или Нахимова, — улыбнулся Исаков. — Вы ставили выше Ушакова, который как-то оказался в тени, а о Нахимове писалось немало. И я вас поддержал.
Сценарий Николаю Герасимовичу понравился, хотя он и сделал ряд замечаний. В частности, предложил убрать из сценария любовь Ушакова к одной из фрейлин императрицы.
— Иван Степанович, Ушаков никогда не был командиром яхты Екатерины Второй — сказал Кузнецов. — Откуда взял это Александр Штейн?
— Факт, не был, — смутился Исаков. — Я этот момент проглядел. Сегодня же встречусь с автором и попрошу его исправить текст…
Вскоре кинофильм об адмирале Ушакове был готов, но на экраны кинотеатров страны его не выпустили. МИД СССР высказал опасение, как бы фильм не вызвал недовольства Англии: в нем показана двуличная политика правящих кругов Великобритании тех времен. Адмирал флота Исаков попросил Кузнецова переговорить о кинофильме со Сталиным, что тот и сделал. Выслушав Николая Герасимовича, вождь изрек:
— Я эту картину не видел, но непременно посмотрю и выскажу вам свое мнение.
Позже в честь Дня воздушного флота в Тушино состоялся воздушный парад, за которым наблюдали члены правительства. Неожиданно Кузнецова пригласил к себе Сталин.