— Я посмотрел вчера кинофильм об адмирале Ушакове, — весело произнес он. — Его можно и надо показывать…
Вспомнив этот эпизод, Николай Герасимович сейчас подумал: «Я уверен, что морякам, особенно черноморцам, этот фильм понравится». Письмо Ромма он положил в ящик стола.
В январе 1954 года главком ВМФ собрался съездить на Балтику, но неожиданно ему позвонил Булганин и сказал, что Николай Герасимович включен в состав Президиума торжественно-траурного заседания по случаю 30-й годовщины со дня смерти В. И. Ленина.
— Поедете позже, — предупредил Булганин.
Заседание открыл Хрущев, доклад сделал Поспелов.
В перерыве Кузнецов увидел академика Курчатова и подошел к нему.
— Добрый день, Игорь Васильевич!
— Мое почтение главному военному моряку! — улыбнулся ученый-физик. — Что нового на военных флотах? Может, снова нужна моя помощь, как это было в начале войны, когда по вашей просьбе мы занимались размагничиванием военных кораблей? Кстати, вы так и не сказали мне, довольны ли были нашей работой?
— «Доволен» — не то слово, Игорь Васильевич, — усмехнулся Николай Герасимович. — Я ликовал, когда увидел плоды вашей работы. Крепко вы тогда выручили военных моряков, хотя в успехе я ничуть не сомневался. Надо понимать, кто руководил всей этой важнейшей работой.
— Да, но без ваших моряков мы бы не скоро решили эту серьезную проблему, — признался Курчатов. Тонкими длинными пальцами он дернул свою бородку. — И в Новороссийске, и на Каспии ваши люди разоружили несколько немецких мин, и это помогло нам изучить их взрывные механизмы, найти способы уничтожения этих мин, а потом и создать специальные тралы…
— Вы, Игорь Васильевич, как ученый-физик мастер на все руки! — Кузнецов был убежден в своей правоте и оценке деяний выдающегося ученого, однако Курчатов заметно покраснел.
— Да уж где там мастер на все руки… — усмехнулся он, весело глядя на главкома ВМФ. — Что поделаешь, если война заставила нас искать противоядие для сложнейших немецких мин, чтобы от них не гибли наши боевые корабли. А ведь гибли, не так ли?
Кузнецов ответил, что потери от немецких мин были, особенно на Северном флоте, где погибло немало подводных лодок. Но ученые-физики вовремя помогли, и позже флоты потерь от этих мин не несли.
— Так что заслуги ваши перед военным флотом весьма велики, Игорь Васильевич, — подчеркнул Николай Герасимович.
— Я рад, что помог военным морякам.
— Только ли морякам? — Кузнецов лукаво улыбнулся. — Вы же не только ученый секретарь Комиссии Академии наук СССР по научно-техническим военно-морским вопросам, но еще и возглавляли лабораторию танковой брони в Физико-техническом институте. Не так ли? А в сорок третьем году незадолго до Курской битвы вы основали Институт атомной энергии и стали его первым директором! Я тогда как-то был у вас, и меня поразило то, что вы верили в успех своего нового дела…
Лицо Курчатова посветлело, словно осветилось изнутри.
— Знаете, Николай Герасимович, вот с этим институтом я едва не попал впросак, — широко и по-доброму улыбнулся Курчатов. — Я предложил его создать, но никак не рассчитывал, что наше правительство даст нам деньги. В те дни был разгар войны, Красной Армии следовало дать больше танков, орудий и самолетов, а тут еще просят создать новый, пока еще не прибыльный институт. Но Сталин это одобрил, он даже пожал мне руку за «ценное предложение». Тут же вызвал к себе в кабинет Берию и сказал, чтобы тот решил все вопросы и Институт атомной энергии был бы создан как можно скорее. Сталин заявил Берии: «Ты, Лаврентий, головой отвечаешь за это дело, и если товарищ Курчатов пожалуется мне, что работа двигается медленно, будешь отвечать на Политбюро по всей строгости военного времени!» Но все шло быстро, как по накатанной колее. Справедливости ради замечу, что роль Берии в этом деле была весьма важной.
— Вы, Игорь Васильевич, везде первый, — заметил Кузнецов. — Под вашим руководством созданы первый в Европе ядерный реактор, первая в СССР атомная бомба, первая в мире термоядерная бомба, построена первая в мире атомная электростанция…
— Скоро военный флот получит первую атомную подводную лодку, — опять улыбнулся Курчатов. — Что-то о ней вы ни слова, Николай Герасимович. Или, быть может, не рады?
— Да что вы, Игорь Васильевич! — воскликнул главком ВМФ. — Я очень рад, жду не дождусь, когда поднимусь в рубку подводного атомохода! Вы, надеюсь, помните в деталях, как проводилось обсуждение проекта первой атомной подводной лодки? Вы тогда сказали, что атомное оружие — грозное оружие и важно умело управлять им. Скажу честно, меня эти ваши слова насторожили, и я подумал, как много значит подготовка моряков, которые будут управлять этим подводным атомоходом. — Николай Герасимович сделал паузу, о чем-то вспоминая. — Когда вместе с Малышевым, Завенягиным и другими специалистами судостроения мы рассматривали первые проекты атомных лодок, я был очень придирчив, мне хотелось, чтобы наши атомные лодки были не хуже, а лучше американских…