— Меня эти вопросы тоже очень интересовали, — признался Курчатов. — И кажется, все страсти остались позади, и атомная лодка строится. Надеюсь, что мне удастся на ней выйти в море…
— Я тоже так думаю. — Кузнецов достал папиросы. — Хотите курить, нет? А я пойду покурю. Если не возражаете, Игорь Васильевич, давайте на следующей неделе встретимся с вами. У меня есть ряд серьезных вопросов по атомным кораблям. Вы ученый-физик, и я ценю ваше мнение.
— Для вас у меня всегда найдется время, — заверил Курчатов.
Адмирал флота Кузнецов курил, когда к нему подошел первый заместитель министра обороны маршал Василевский.
— Как служба, моряк? — Василевский пожал ему руку. — Николай Александрович по-прежнему тебя опекает?
— Булганин, скажу вам, Александр Михайлович, флот не очень-то жалует. Не любит он моряков.
— Когда я был министром, тоже не очень-то тяготел к военным морякам. Выходит, и я не люблю флот?
— С вами я мирно решал все вопросы, особенно в годы войны, — улыбнулся Николай Герасимович. — Как начальник Генштаба вы всегда оказывали мне поддержку. Помогли и в сорок седьмом, когда вождь освободил меня от должности главкома. Меня тогда назначили по учебной части. Если не секрет, с кем вы говорили обо мне?
— Разумеется, просил не твоего крестника. У Сталина я был…
— Я об этом догадывался.
Горячим выдался у главкома февраль. И все же ему удалось побывать на могиле командира крейсера «Варяг» Руднева: 9 февраля страна отмечала 50-летие со дня героического подвига русских моряков{Героический подвиг русских моряков — во время Русско-японской войны в неравном бою с японской эскадрой у Чемульпо 27 января (9 февраля) 1904 г. экипажи русского крейсер «Варяг» и канонерской лодки «Кореец» потопили их, не желая сдать корабли врагу.}. В селе Савино Заокского района Тульской области возвышался массивный постамент с чугунной плитой, на которой было написано: «Здесь похоронен легендарный командир крейсера «Варяг» Руднев В. Ф. 1855–1913 гг.» У подножия могилы — морской якорь. На могилу великого русского патриота пришли трудящиеся Москвы и Тульской области, представители Министерства обороны и Военно-морского флота, бывшие моряки крейсера «Варяг». С волнением говорил о своем командире его ординарец квартирмейстер 1-й статьи Чибисов, рассказавший о том, как проходил морской бой, как сражались его товарищи и как смело действовал на мостике капитан 1-го ранга Руднев. Даже раненный в голову, он не сошел с мостика и руководил боем. Было что сказать и сыну Руднева — Н. С. Рудневу. «Моему отцу была дорога честь русского моряка, и я им горжусь!» — заключил он.
Людей было немало. Ярко светило солнце, лучи его дробились на чугунной плите, казалось, что это отблески пламени того памятного морского боя.
Чувство сопричастности к подвигу героев «Варяга» долго держало в напряжении Николая Герасимовича. Едва он вошел в свой кабинет, как ему позвонил писатель Аркадий Первенцев.
— Что так поздно, Аркадий Александрович, я уже собрался домой. Хотел вас с утра поздравить, да не смог.
— С чем? — послышалось в трубке.
— Читал вашу публицистику «Нет, не погиб «Варяг». Меня она до слез тронула. Вы правильно подметили, что, творя героическую историю, моряки «Варяга» были потрясающе просты в своем подвиге. Они свято исполняли свой долг, не думая о том, что кому-то из них в последний раз светит солнце. Да, хорошая статья. Вы бы роман о «Варяге» написали! Я еще до войны зачитывался вашим «Кочубеем».
— Пока не созрел для романа о «Варяге», — ответил Первенцев, — хотя материал собираю. Недавно встречался с моряками «Варяга». Одному из них, старшему трюмному машинисту Семенову восемьдесят лет, другие чуть помоложе, им под семьдесят. Живая история! — Первенцев помолчал. — Задумал я новый роман о теперешних моряках и хотел бы с вами кое-что обговорить. Можно будет?
— Приезжайте ко мне вечерком, хорошо?..
В марте проходили выборы в Верховный Совет СССР, и Кузнецову пришлось встречаться с избирателями. На одной из встреч мичман с орденом Красного Знамени на груди спросил его: