— Что, снова звонил твой тезка? — спросила она.
— Собирается к нам в гости.
Климов надел тужурку. Из соседней комнаты подал голос сын:
— Папка, ты когда меня на лодку поведешь? Витька, мой сосед, с которым мы были на рыболовном траулере, вчера ходил к отцу на эсминец, даже на командирский мостик поднимался!
Федор надел фуражку, заглянул к сыну в комнату.
— Петька, вот сходим в море, и я покажу тебе свою лодку, — пообещал он. — Если захочешь, в воскресенье махнем на катере на остров Сальный. Там очень много птиц. Согласен? Только в школе не балуйся. Учительница жаловалась, что ты недавно опоздал на урок.
— Так получилось, — с обидой возразил сын. — Во время перемены я выскочил на улицу купить мороженое, пока ел — опоздал.
К ним подошла Дарья.
— Петенька, не задерживай папу, он спешит. Да и тебе пора собираться в школу…
На подводной Лодке у Климова забот было по горло, но он сделал все, что намечалось по плану, и поспешил на встречу с Астаховым.
До глубокой ночи Федор ждал его, то и дело поглядывая в окно, не покажется ли на дороге запоздалый гость. Забылся лишь на рассвете. В это время и позвонил ему штурман.
— Это я, Астахов! — кричал он в трубку. — Поезд, дьявол, опоздал, и я не успел на рейсовый катер. Так что к восьми буду у вас. Не возражаете?
С утра Климову надо было идти на службу, и остаться дома он никак не мог, о чем и сказал Астахову, предложив ему встретиться где-нибудь в городе. Но штурман решительно возразил:
— Днем, я не могу. Прошу задержаться на часок, это важнее для вас, чем для меня.
— Хорошо, — покорно согласился Климов и положил трубку. Он заглянул в комнату жены. — Астахов к нам едет.
— Сам принимай его, а мне сегодня нужно раньше быть на работе.
Дарья накормила сына и ушла вместе с ним. Климов между тем позвонил дежурному по бригаде и сообщил, что он на час задержится на берегу. Федор позавтракал, стал мыть посуду, и тут кто-то постучался. Он открыл дверь, не сомневаясь, что за порогам стоит тот, кого он ждет с таким нетерпением.
— Прошу вас, Федор Сергеевич…
Астахов молча вошел в комнату. Гость, как показалось Федору, через силу улыбнулся, потом поставил свой коричневый портфель на пол и сообщил, что в ночь уезжает. Он также посетовал на то, что почти всю ночь не спал: ремонтировал гирокомпас…
— Вы привезли письмо отца? — сдержанно прервал его Климов.
— Я работаю четко, Федор Максимович, — усмехнулся штурман. — Как фирма с хорошей репутацией. Весь день гостил у вашего папаши. — Он открыл портфель, выудил оттуда конверт. — Вот оно…
Климов буквально выхватил из его рук послание, дрожащими пальцами развернул сложенный вчетверо листок и начал нетерпеливо читать:
«Дорогой сынок! Я прочел твое письмо со слезами на глазах. Забыл уже, когда я плакал, а тут совсем раскис. Даже не верится, что это ты, мой дорогой Феденька. Ты задал мне так много вопросов, но я отвечу на главный: где я был все это время и почему оказался в Тронхейме? Так вот, все то, о чем тебе рассказал Астахов, — правда. Я рад, что судьба свела меня с ним, по-моему, Федор настоящий парень.
У меня к тебе просьба, сынок. Пожалуйста, сфотографируйся и передай с Астаховым свою фотокарточку. Да, матери обо мне не говори, она этого не переживет. А ты, сын мой, знай, что я жив, и, если сумеешь приехать в Тронхейм в качестве туриста, мы с тобой увидимся. Федор Сергеевич сказал мне, что Женька Коровин стал капитаном первого ранга. Про меня ему тоже не говори, а то еще будет на тебя коситься…»
Климов оторвался от письма, подумал: «Коровину надо сказать, что отец остался жив, он умница и все поймет. Служил отец на совесть, много лет был сверхсрочником, профессия боцмана ему глянулась». Он с жадностью принялся читать дальше:
«Федя, пока мы с тобой будем общаться через Астахова. Если бы не он, я никогда бы, наверное, не смог получить от тебя весточку. У меня, сынок, так много мыслей накопилось, что в одном письме их не выразишь… Понимаешь, у меня на днях открылась рана, я похудел, боюсь, что могу и концы отдать… Потому хочу увидеть тебя. Не сможешь ли ты приехать в Тронхейм хотя бы на денек?.. А пока жду от тебя фотокарточку».
Климов дочитал письмо, задумчиво отложил его и грустно молвил:
— Ему там, видно, нелегко живется…
— На чужбине не рай, — со вздохом сказал штурман. Он добавил, что собирается в отпуск, поедет с семьей куда-нибудь на юг, где потеплее. — Вернусь из отпуска и дам вам знать, — почти весело заключил он.
Климову почему-то остро захотелось, чтобы гость поскорее ушел. Астахов между тем вынул из кармана часы на серебряной цепочке.