— Скоро десять утра. Кажется, мне пора. Да и вы тоже подзадержались. На лодке, наверное, ждут?..
— Командира корабля всегда ждет экипаж, — улыбнулся Федор.
Неспешно, в молчании, Астахов взял свой портфель.
— Может, случится так, что отпуск мне капитан судна не даст и я с другой оказией уйду в дальний рейс и снова окажусь в Норвегии. Да мало ли что бывает! — Штурман вздохнул. — Мы хотя и не носим военную форму, но и для нас обязательны приказы. Так я буду вам звонить, добро?
Климов согласно кивнул.
Кажется, никогда еще, даже в дни хасанских боев, когда маршал Блюхер{Блюхер Василий Константинович (1889–1938) — герой Гражданской войны, Маршал Советского Союза (1935). В 1921–1922 гг. возглавлял вооруженные силы ДВР, с 1929 г. командующий Дальневосточной армией, первым награжден орденом Красного Знамени (сентябрь 1918 г.).} и он, Кузнецов, в то время командующий Тихоокеанским флотом, ожидали ударов японской авиации по Владивостоку, Николай Герасимович не был так взволнован, как в эту июньскую ночь сорок первого года. При мысли, что может грянуть война, у него прошел меж лопаток холодок, а в горле появилась такая сухость, что стало трудно дышать. Открыв форточку, он глотнул воздух. Кабинет наполнился шумом дождя. Темноту неба острыми клинками рассекали молнии, а гроза своими раскатами будоражила его смятенную душу.
Уже поздно вечером, когда нарком ВМФ переговорил с адмиралом Галлером о приемке новых кораблей в Николаеве, ему вдруг позвонил нарком обороны маршал Тимошенко.
— Николай Герасимович, у меня есть важные сведения. Зайдите ко мне!
Кузнецов вызвал к себе заместителя начальника Главморштаба адмирала Алафузова и велел ему взять с собой рабочие карты на случай доклада о ситуации на флотах. Вместе они направились в Наркомат обороны и через несколько минут были в кабинете маршала. Начальник Генштаба генерал армии Жуков сидел за столом и что-то торопливо писал, а Тимошенко прохаживался по кабинету. Увидев морских военачальников, он хмуро бросил:
— Плохо дело, моряки! Есть все основания полагать, что сегодня ночью фашистская Германия нападет на Советский Союз. Нами подготовлена телеграмма для приграничных округов.
— Разрешите прочесть? — попросил Кузнецов.
Жуков отдал ему листки. Непосредственно военных флотов телеграмма не касалась. В ней подробно излагалось, что следует предпринять войскам в случае нападения гитлеровской Германии.
— При нападении разрешено применять оружие? — спросил Кузнецов.
— Разрешено!
Нарком ВМФ взглянул на Алафузова.
— Владимир Антонович, бегите в штаб и дайте немедленно указание флотам о готовности номер один!
Тот на секунду замешкался, а Николай Герасимович повторил:
— Бегите, сейчас дорога каждая минута!..
(Позднее Кузнецов узнал, что нарком обороны и начальник Генштаба были вызваны 21 июня около 17.00 к Сталину. Следовательно, уже в то время под тяжестью неопровержимых доказательств было принято решение привести войска в полную боевую готовность и в случае нападения отражать его. Значит, все это произошло примерно за одиннадцать часов до вторжения врага на нашу землю. — А.З.)
Буквально следом за адмиралом Алафузовым Кузнецов вернулся в наркомат. Алафузов доложил ему, что экстренный приказ на флоты уже передан.
— Хорошо, — одобрил Николай Герасимович. — Проследите за прохождением телеграммы, а я свяжусь с флотами…
В течение нескольких минут Кузнецов переговорил по ВЧ со всеми командующими и отдал им приказ: не дожидаясь получения телеграммы, перевести флот на оперативную готовность номер один — боевую! В случае явного нападения на корабли или базы открывать огонь!..
Адмиралу Трибуцу на Балтику нарком перезвонил и спросил, где стоит линкор «Октябрьская революция»: если на внешнем рейде, то надо подумать, как его обезопасить при налете фашистской авиации. Комфлот в ответ пробурчал в трубку: мол, чего тут думать, линкор не катер, в бухте его не спрячешь.
— Комфлот, что за разговоры? — грубо одернул Трибуца нарком. — Выполняйте приказ!
— Есть! — зычно отозвался тот.
Николай Герасимович задумчиво стоял перед большой картой, занимавшей всю стену кабинета. Взгляд его скользнул по главным базам флотов — Таллин, Полярный, Севастополь… По сообщениям командующих, командиры кораблей и воинских частей на местах, моряки готовы дать отпор врагу…
— Разрешите, Николай Герасимович? — В кабинет быстрым шагом вошел Алафузов, в руках у него был листок. — Я уточнил, какие корабли и подводные лодки на Балтике и на Северном флоте могут уже сейчас выйти на боевые позиции. — Он отдал наркому листок. — Теперь же хочу послать Трибуцу и Головко шифровку о выходе кораблей на боевые позиции.