(Сталин явно проигнорировал донесения разведчиков. Генерал армии Ивашутин позже свидетельствовал, что на информацию военного атташе во Франции генерала Суслопарова от 21 июня 1941 года о том, что нападение на СССР назначено на 22 июня, Сталин наложил резолюцию: «Эта информация является английской провокацией. Разузнайте, кто автор этой провокации, и накажите его». Берия в докладной записке 21 июня, за день до начала войны, уведомлял Сталина: «Я вновь настаиваю на отзыве и наказании нашего посла в Берлине Деканозова, который по-прежнему бомбардирует меня «дезой» о якобы готовящемся нападении на СССР. Он сообщил, что нападение начнется завтра. Но я и мои люди, Иосиф Виссарионович, твердо помним Ваше мудрое предначертание: в 1941 г. Гитлер на нас не нападет!» — А.З.)
— Все уточните еще раз, перепроверьте полученные сведения, — сказал Сталин Меркулову. — Надо учитывать и то, что это может быть дезинформация. Гитлер на это дело мастер.
— Ему равных в Европе нет, — бросил Молотов.
Пламя войны вовсю бушевало на фронтах, и то, что немецкие войска успешно продвигались вперед по нашей земле, уничтожая все живое на своем пути, обескураживало адмирала Кузнецова. Он еще не знал, как сложится судьба морских баз на Балтике и какие потери понесет флот, но предчувствие чего-то плохого угнетало его. Поэтому он спешил принять меры, которые могли бы обезопасить корабли от возможной гибели. Ход мыслей наркома прервал звонок адмирала Трибуца из Ленинграда. Обеспокоенный голос комфлота донес: гитлеровцы рвутся к Либаве, на ее подступах идут бои.
— Твою тревогу, Владимир Филиппович, разделяю… Что-что, повтори! — Кузнецов плотнее прижал к уху трубку. — Трудно тебе, да? А мне, наркому, думаешь, легко? Очень беспокоят акустические и магнитные мины? Меня тоже… Кое-что мы тут делаем… Ты прав, надо размагничивать все корабли… Нет, к вам я сейчас приехать не могу. Представителем наркома ВМФ на Балтику едет адмирал Исаков, так что вместе все решайте…
«Кажется, с минами нам придется повозиться», — грустно подумал Кузнецов, положив трубку на рычажок. К нему подошел адмирал Галлер.
— Готово, Лев Михайлович?
— Да, письмо в Наркомат судпрома… Прошу подписать, если у вас не будет возражений. — Галлер протянул листок наркому. — Кажется, мною все учтено: скорее ввести в строй корабли, которые находятся в ремонте, закончить испытания эсминцев «Грозный» и «Статный». Просил бы вас лично переговорить с наркомом судпрома о подводных лодках. У нас ведь до сих пор не завершены работы на подводных крейсерах типа «К-1» и «К-2». Еще в прошлом году мы перевели эти лодки на Северный флот, но в море их на боевое задание не пошлем. Огорчен я и тем, что в капитальном ремонте находятся восемь лодок, из них четыре «щуки».
— Когда они вступят в строй?
— В июле, не раньше.
Нарком ВМФ подписал документ и распорядился сегодня же отправить его в Наркомат судпрома.
— Я переговорю с Иваном Исидоровичем Носенко. И вот еще что, — продолжал Кузнецов. — Звонил Трибуц. Его крайне тревожат акустические и магнитные мины. Немцы сбросили их не только в Кронштадте и Таллине, но и в Севастополе, Новороссийске, Одессе, Очакове… Нетрудно догадаться, почему. Враг стремится блокировать или уничтожить наши корабли, потому-то и минирует бухты, рейды, фарватеры. А должной защиты от этих мин у нас пока нет.
— Я бы так не сказал. — По худощавому лицу Галлера скользнула улыбка. — Размагничивающие устройства у нас есть, одно из них оборудовано на линкоре «Марат».
— На Северном и Черноморском флотах их пока нет, — заметил нарком. — Нет и людей, которые могли бы тралить акустические мины. Так что форсируйте создание групп размагничивания кораблей, Лев Михайлович. Время нам нельзя терять. Ни один корабль или подводная лодка не должны выходить в море без проверки магнитного поля. Это — приказ. Так и объявите командующим флотами. Кораблей у нас мало, их беречь надо. А если взять Северный флот, то там вообще меньше всего подводных лодок — пятнадцать единиц. Да, — спохватился нарком, — что с торпедными катерами? Испытания на Черном море закончились? Я имею в виду новый образец «СМ-3». Каковы выводы капитана 2-го ранга Никитина?
— Я беседовал с ним. — Галлер достал из кармана записную книжку. — Новый торпедный катер будем запускать в производство, он хорошо показал себя на испытаниях, и Никитин доволен. Но Головко просит сейчас дать ему катера. Я распорядился, чтобы готовили к отправке на Северный флот катера «Д-3». Они обладают большей мореходностью, что весьма важно на севере, где море Баренца бурлит днями и ночами. У них к тому же большой радиус действия… Отправим катера по железной дороге в конце июля или чуть позже…