На переговорах Сталина и Гопкинса также шла речь о характере и количестве поставок, намечавшихся к отправке в нашу страну, о проводке союзных конвоев в наши северные порты, что требовало от наркома ВМФ новых усилий по охране транспортов с ценными для Красной Армии грузами.
— Я немало слышал добрых слов в ваш адрес, господин Кузнецов, от наших адмиралов, но хотел бы задать вам вопрос: сможет ли ваш флот обеспечить безопасную проводку союзных конвоев? — Гопкинс пристально смотрел на наркома ВМФ; казалось, его серые круглые глаза говорили: «Америка — страна богатая, но нам дорог каждый корабль и каждое судно!»
«Глаза блестят, как у лисы», — усмехнулся в душе Николай Герасимович, но от ответа не ушел:
— В своей операционной зоне корабли Северного флота, как заявил адмирал Головко, сумеют защитить от врага ваши конвои.
Можете не сомневаться, советские моряки американских моряков в беде не оставят.
Гопкинс улыбнулся, перевел взгляд на Сталина.
— Я расскажу Рузвельту, как трудно вам сейчас один на один сражаться с вооруженными до зубов полчищами нацистов, — произнес он. — Надеюсь, он разделит ваши чаяния и окажет помощь.
Кузнецов проводил гостя в аэропорт, в Архангельске его встретил командующий Беломорской военной флотилией контр-адмирал Долинин. Позже он телеграфировал наркому ВМФ, что Гопкинс посетил наши военные корабли, вел с моряками доверительные разговоры, спрашивал Долинина о том, сможет ли Архангельский порт принимать из США транспорты с грузами, особенно в зимнее время. Телеграмма озадачила наркома. «Что-то надо делать, — подумал тогда Кузнецов. — Правда, есть еще Мурманский порт, который не замерзает даже в лютые морозы…»
Взгляд наркома упал на карту, висевшую над столом. Таллин… Сейчас на подступах к городу идут тяжелые бои. Военный совет флота принял необходимые меры. Флотские строители вместе с гражданским населением создали три линии оборонительных сооружений. Кузнецова огорчало то, что они располагались линейно, что облегчало прорыв их немецкими войсками. Базу с суши обороняли части 10-го стрелкового корпуса, отдельная бригада морской пехоты, шесть батальонов личного состава базы и кораблей, отряд курсантов Высшего военно-морского училища имени Фрунзе…
— Сколько всего штыков? — прервав доклад Трибуца, спросил тогда нарком ВМФ.
— Более четырнадцати тысяч. — После паузы комфлот добавил: — С моря мы надежно прикрыли базу. Вдобавок ко всему сетевые заградители «Вятка» и «Онега» выставили на Таллинском рейде противолодочные сети протяженностью до трех миль. Сухопутные войска артогнем поддерживает группа больших кораблей, среди них крейсер «Киров», лидеры «Минск» и «Ленинград», девять эсминцев, три канонерские лодки.
— Немцы напирают по всему фронту, — выслушав комфлота, сказал Кузнецов. — Не исключено, что придется перебазировать флот из Таллина в Кронштадт. Поэтому уже сейчас все надо продумать до мелочей.
Трибуца, видно, шокировали слова наркома, потому что он грубо спросил:
— Вы что же, допускаете захват врагом главной базы флота?
— Это война, — сердито прервал его Кузнецов. — И ко всему важно быть готовыми. А корабли надо беречь для дальнейших боев. Вы что, забыли урок Либавы?
— Никак нет, товарищ нарком.
— Тогда не задавайте глупых вопросов, — одернул его Николай Герасимович.
Кузнецова, когда ситуация складывалась в пользу врага, душили злость и обида. А когда в августе командование Северо-Западного направления возложило на Военный совет флота ответственность за оборону Таллина, он выругался:
— Ну дает Климент Ефремович Ворошилов! Все взвалил на Балтийский флот. Трибуц сформировал и передал армейцам стрелковый полк и четыре отдельных стрелковых батальона, а ему все мало.
Жаловался и Трибуц:
— Мы берем людей с боевых кораблей, товарищ нарком. Куда это годится? Вы бы поставили этот вопрос перед Ставкой! На флоте и без того не хватает специалистов. Я же не могу поставить корабли на прикол…
— Вот приеду в Питер и лично переговорю с маршалом Ворошиловым, — успокоил комфлота нарком. — А если он это дело не решит, доложу Верховному.
Глубокой ночью нарком и адмирал Галлер обсуждали вопрос о переброске подводных лодок с Балтики на Северный флот. Неловко двигая локтями, Галлер под диктовку Кузнецова писал приказ наркома. Неожиданно позвонил Трибуц. Он был так взволнован, что Николай Герасимович не сразу узнал его голос.