— Положение там действительно серьезное, — подчеркнул Алафузов. — Но вчера в Одессу прибыло пополнение — более десяти тысяч человек. Я даже не успел вам об этом доложить.
— Мне пришлось буквально умолять маршала Шапошникова, чтобы помочь Одессе, — признался Кузнецов. Он встал, заходил по кабинету. Он всегда так делал, когда волновался. — Сейчас в Одессе войск, Владимир Антонович, хватает, но к сожалению, как говорил мне вице-адмирал Левченко, сражаются они без достаточного упорства. Это мнение не только Левченко. — Нарком достал из стола лист бумаги и протянул его Алафузову. — Прочти, пожалуйста…
Это была телеграмма Генштаба на имя наркома ВМФ и командующего Черноморским флотом адмирала Октябрьского. Ставка приказывала потребовать от войск большей устойчивости в обороне, до конца использовать людские резервы…
— Строгая телеграмма! — вздохнул Алафузов, возвратив наркому листок.
— Не строгая, а справедливая, — поправил своего заместителя нарком.
Скрипнула дверь. Кузнецов поднял голову и увидел адмирала Галлера.
— Что-нибудь срочное, Лев Михайлович?
— И да, и нет, — улыбнулся Галлер. — Я к вам только на минуту… Большая часть кораблей и сухопутных подразделений Дунайской флотилии через Ак-Мечеть и Евпаторию прибыла в Севастополь. Существенных потерь нет. Об этом мне сообщил командующий флотилией адмирал Фролов. А теперь, Николай Герасимович, я хотел бы убыть в Наркомат судостроительной промышленности. Кое-что надо обговорить в отношении новых кораблей…
Для обороны Одессы нарком ВМФ сделал немало, город упорно сражается. Но долго ли еще продержится? Еще 19 августа по директиве Ставки был создан Одесский оборонительный район — ООР — с непосредственным подчинением Военному совету Черноморского флота. Кузнецов считал и об этом прямо заявил Верховному главнокомандующему, что без активной поддержки Черноморского флота оборона Одессы не может быть устойчивой. И когда Сталин спросил, кто, по его мнению, может возглавить оборону города, нарком решительно произнес:
— Контр-адмирал Жуков, командир Одесской военно-морской базы!
— Надо подумать, все взвесить, — Сталин отложил этот вопрос до неопределенного срока.
В Одессу по указанию Верховного была послана телеграмма Ставки: «Одессу не сдавать и оборонять до последней возможности, привлекая к делу Черноморский флот». Нарком недоумевал, отчего вдруг Сталин тогда не согласился с ним? И только позже ему стало известно, что маршал Шапошников опасался подчинения сухопутных частей некомпетентным в войсковых делах флотским начальникам. Кузнецов не поверил этому и решил лично переговорить с маршалом.
— Вы, голубчик, что-то давно у нас не были, — улыбнулся начальник Генштаба, увидев в дверях наркома ВМФ. — По лицу вижу, что-то вас угнетает, не так ли?
— Борис Михайлович, поддержите в Ставке назначение моряка старшим в обороне Одессы! Посудите сами, кто лучше других сможет наладить взаимодействие всех сухопутных и флотских частей? Ясно, что Военсовет флота и Жуков как его представитель в Одессе. У него боевой опыт, он дрался с фашистами в Испании. И неплохо дрался! Ну, так как?
— Это решать Верховному, голубчик! — Шапошников встал. — Извините, мне надобно на узел связи.
«Что-то Борис Михайлович не в духе, — подумал Кузнецов. — Наверное, снова о чем-то поспорил с Верховным».
Кузнецов какое-то время постоял в коридоре Генштаба в раздумьи, потом решительно направился к Верховному. «Возможно, мой визит будет ему не по душе, но отступать некуда», — грустно подумал он.
И вдруг — удача! Никак не ожидал ее нарком, даже вздохнулось ему легче, когда слушал Верховного. Правда, разговор был трудный, но он сумел убедить Сталина в своей правоте, и тот дал согласие создать Одесский оборонительный район, что и было сделано, и возглавил его контр-адмирал Жуков, герой Испании.
Сколько еще продержится Одесса?..
Глава третья
Кузнецов пристально смотрел на карту. В его голове родилась дерзкая мысль, но она была пока расплывчатой, как туман над водой рано утром, когда море еще дремлет.
Война — жестокое испытание для любого человека, особенно для военачальника, будь он сухопутчик или моряк. Военачальнику, как правило, присущ стойкий характер, мужество, способность переносить тяготы военной службы; он должен уметь — и это, пожалуй, главное — отдать нужный приказ и в нужный момент, чтобы подчиненные ему войска или корабли нанесли по врагу удар, от которого тот потерпел бы поражение. Что это — талант? Возможно. А талант — это дарование человека, его выдающиеся природные способности, но без труда, без веры в себя, в свои силы в жизнь его не претворишь. Все это ярко проявилось в делах наркома ВМФ Кузнецова. Круг его обязанностей был масштабным, в своей деятельности он не замыкался лишь на тех вопросах, которые были подведомственны ему по роду службы, он искал и зачастую находил такие решения, которые приносили большой выигрыш. Это «чудо», как выразился адмирал Исаков, Кузнецов находил не раз, и заявляло оно о себе так остро и ощутимо, что это вынужден был признать Верховный главнокомандующий. Однажды он даже пожал наркому руку, хотя поначалу назвал его фантазером.