— Где же мне их взять? — Папанин задумался.
— В артиллерийском управлении Наркомата обороны, — подсказал Кузнецов. — Начальником там Николай Дмитриевич Яковлев.
— Я знаю его. — Папанин встал. — Он мне не откажет. Если что, подарю ему краба. Большого океанского краба с усами… Ну а установить эти орудия на островах флот поможет?
— Такой приказ комфлоту Головко я отдам немедленно. Только дай знать.
Папанин поехал к генералу Яковлеву, а через некоторое время вновь пришел к наркому ВМФ.
— Запыхался я… — Он передохнул. — Флотоводец, знаешь, чем порадовал меня Николай Дмитриевич? Он дает мне пушку крепостной артиллерии старого образца. У нее снаряды — ого-го! Как жахнет — враз фрицы попятятся. Я рад чертовски… Установим ее на мысе Желания — там круглый год работает полярная станция, и если немцы сунут нос, они свое получат. И еще Яковлев мне пожаловал два шестидюймовых орудия. «Больше, — говорит, — не могу, все отправляю на фронт». А у тебя, Герасимыч, как я узнал, есть на кораблях стотридцатки? Не уйду, пока не дашь хотя бы одно орудие.
— Почему одно? — улыбнулся Кузнецов. — Ты дважды Герой Советского Союза, так что на каждую звезду — по орудию!
— Эх, жаль, что я не трижды Герой! — посетовал Папанин. Он улыбнулся, усы его задергались. — Чует мое сердце — немцы Арктику в покое не оставят, особенно теперь, когда союзники обещают нам помощь морским путем.
Кузнецов сказал Папанину, что принято решение о сформировании Беломорской военной флотилии, она-то и поможет арктическим судам.
— Это было бы то что надо! — обрадовался Папанин.
(Беломорская военная флотилия с главной базой в Архангельске была создана 15 августа, она вошла в состав Северного флота. — А.З.)
— У меня есть еще одна просьба, Герасимыч, — вновь заговорил Папанин. — Прикажи адмиралу Головко вывести ледоколы «Ленина и «Сталин» в Карское море, они все еще находятся в Мурманске. А то как бы их не утопили «юнкерсы». Они с каждым днем все ожесточеннее бомбят город.
Нарком тут же позвонил Головко. Оказывается, ледоколы задержались в Мурманске из-за сильных штормов на Баренцевом море, через день-два они выйдут на трассу. Их, как и приказал нарком, хорошо вооружили. В сопровождение ледоколов пойдут эсминцы «Куйбышев» и «Урицкий».
— Опять вам нажаловался Папанин, — сетовал Головко. — Его звонки отвлекают вас от важных дел, да и меня тоже. Иван Дмитриевич думает, что мы тут сидим в кабинетах, а в море и нос не кажем. А мы сутками не спим. Сейчас вот флот из Архангельска, Мезени, Онеги и с Кольского полуострова перебрасывает в Кемь части восемьдесят восьмой стрелковой дивизии. Около восьми тысяч человек! Орудия, автомашины, танки. Только лошадей более двух тысяч! В конвоировании участвуют эсминцы, сторожевые корабли…
Папанин слышал разговор, и когда Головко заявил, что его звонки «отвлекают от важных дел», Иван Дмитриевич покраснел. Потом, поняв, что разговор наркома идет к концу, попросил у него трубку.
— Арсений Григорьевич, это я, Папанин! — прокричал он. — Спасибо тебе, голубчик, за все, что делаешь для Арктики! Я не стану отвлекать тебя своими звонками, дружище, но если по вине флота погибнет хоть одно судно, буду докладывать Хозяину. Ты понял?..
Проводив Папанина, Николай Герасимович поспешил в Генштаб. Маршал Шапошников как раз говорил по телефону с командующим войсками Резервного фронта генералом армии Жуковым.
Кузнецов попятился было назад, но Борис Михайлович кивнул ему на стул.
— Да, Георгий Константинович, Верховный разрешил отвести часть войск правого крыла Юго-Западного фронта на восточный берег Днепра, — басил в трубку маршал. — Что?.. Да нет же, киевская группировка наших войск остается и будет оборонять подступы к Киеву. Ставка приказала главкому Буденному удерживать город до последней возможности…
Переговорив, Шапошников взглянул на наркома ВМФ.
— Что-то назревает в районе Киева. — Он посмотрел на бумаги, нашел среди них нужный листок и протянул его Кузнецову. — Прочтите, голубчик, сей документ и скажите, что можете сделать.
Нарком внутренних дел Берия обращался с просьбой в ГКО усилить охрану Колымы со стороны Охотского моря: на Колыме, на территории Дальстроя, работают 170 тысяч заключенных, треть из них — рецидивисты-преступники, важно уберечь этот район от противника. На этом документе Сталин наложил резолюцию: «т. Шапошникову, т. Кузнецову (морфлот). Нужно удовлетворить. И. Сталин».
— Ну вот, теперь еще флоту защищать и контрреволюционеров на Колыме, — выругался Николай Герасимович, возвращая Шапошникову документ. — На флоте и так не хватает кораблей.