— Отчего быть веселым, если везде напирают немцы? — Кузнецов сел.
— Так вот насчет Одессы. — Шапошников взял со стола телеграмму. — Маршал Буденный предлагает возложить оборону Одессы на Приморскую армию. Что вы скажете?
— Давно пора это сделать. А вы как считаете, Борис Михайлович?
— Я за, голубчик, — ответил маршал. — Только мне неясно насчет отвода войск Южного фронта. Поручу своему заместителю Василевскому переговорить с генералом Покровским. Кстати, как поживает Вера Николаевна? Слышал, она приболела?
— Спасибо, Борис Михайлович, она уже поправилась. — Нарком качнул головой. — Если я правильно вас понял, то идея маршала Буденного — как можно дольше оборонять Одессу, чтобы отвлечь с главного направления побольше сил противника?
— Верно, Николай Герасимович. Но удастся ли ее осуществить — вот в чем вопрос.
«Надо мне лететь в Одессу, и срочно», — подумал Николай Герасимович, возвращаясь к себе. Пока он готовил доклад Ставке, его неожиданно вызвал Сталин. Всякий раз, когда Кузнецов ехал к Верховному, он испытывал двоякое чувство: с одной стороны, старался чаще бывать в Ставке, чтобы быть в курсе важнейших событий, с другой — разговор с вождем всегда изматывал его, нарком нередко позволял себе не соглашаться с Верховным, особенно по части морских вопросов, отстаивал свою точку зрения, что тому не нравилось. Как будет на этот раз?
Сталин встретил его на удивление дружелюбно, даже поздоровался за руку, что бывало с ним редко. Нарком молча стоял, держа в руке папку. Верховный как-то странно усмехнулся, погладил усы и задумчиво проговорил:
— В Одессе все осложнилось. — Чуть сгорбившись, он прошелся вдоль стола.
— Именно сейчас, когда там создалась опасная ситуация, прошу разрешения слетать туда, — произнес Кузнецов, глядя на Верховного.
Тот подошел к нему совсем близко.
— Я хотел направить вас в Ленинград. — Сталин разгладил трубкой усы. — По-моему, вы там нужнее… Балтфлот разбросан по базам и островам, обстановка намного сложнее, чем под Одессой.
— Там находится мой первый заместитель адмирал Исаков, — возразил Николай Герасимович. — Он справится не хуже меня.
Сталин дернулся.
— Ваш Исаков нерешителен, ему не хватает твердости. Сейчас важно объединить силы и средства Балтфлота, особенно артиллерию, для обороны города. Я понял так Клима Ворошилова, что там идут кровавые бои.
— В Одессе, товарищ Сталин, то же самое, если не хуже, — стоял на своем нарком ВМФ. — Я прошу разрешения слетать туда, — повторил он.
Кузнецов увидел, как блеснули глаза у Сталина, как заходили желваки на его лице. Он снял трубку прямой связи с начальником Генштаба.
— Борис Михайлович, что мы имеем сейчас в Ленинграде?.. Так, понял… Жданов волнуется… Ишь ты, он волнуется. А мы с вами разве почиваем на лаврах?.. Передайте мою просьбу Ворошилову — не паниковать, а решительно отбивать все атаки врага. Да-да, решительно!.. У меня в кабинете нарком Кузнецов, просит направить его в Одессу. Как вы?
Кузнецов отчетливо услышал голос Шапошникова:
— Полагал бы направить его в Ленинград. Помощь и советы Кузнецова Трибуцу и главкому Ворошилову пришлись бы кстати.
— Я согласен с вами, Борис Михайлович. — Сталин положил трубку. «Оба против, ну что ж, поеду в Питер!» — отметил про себя нарком. Он встал, полагая, что разговор закончен. Но Верховный задержал его и без всякой связи с обсуждавшимся спросил:
— Как ведут себя союзники в отношении поставок военных грузов? Вы вели об этом речь с комфлотом Головко? Имейте в виду, за каждое судно с грузом вы с ним отвечаете перед Ставкой…
Кузнецов знал, с кем имел дело. В СССР английскую военную миссию возглавил контр-адмирал Д. Майлс сразу же после подписания соглашения между СССР и Великобританией о совместных действиях в войне против фашистской Германии. Николай Герасимович установил с ним деловой контакт, тогда же Наркомат Военно-морского флота и Британское адмиралтейство согласовали вопросы взаимодействия флотов, разграничили операционные зоны, продумали организацию прикрытия союзных конвоев. Нарком сказал Верховному, что сейчас готовится к выходу конвой, союзники заверили, что в конце августа он прибудет в Архангельск, куда нарком летал дважды и где все готово к приему судов.
Слушая его, Сталин молчал, о чем-то задумавшись. Тогда нарком заговорил вновь:
— Вчера вы спрашивали об английской подводной лодке «Тайгрис»? Так вот она вошла в нашу бухту под эскортом эсминца «Куйбышев» и двух малых охотников. Комфлот Головко побывал на лодке, беседовал с ее командиром, и тот сказал, что готов выйти в море на боевое задание.