— Я же не моряк, голубчик, — нарочито мягко произнес маршал. Он отложил на край стола какие-то бумаги. — Садитесь рядом, сочиним телеграмму и доложим Верховному. Скажите, это ваша инициатива?
— Нет, Борис Михайлович, говорю вам честно. Просто Верховный считается с возможностью оставления Ленинграда и решил дать Трибуцу приказ. — Кузнецов взял ручку и написал всего один абзац. — Вот, прочтите, Борис Михайлович. — Нарком отдал ему листок.
Маршал одобрил текст.
— Коротко и ясно. А теперь пойдемте к Верховному.
Сталин прочел телеграмму и, глядя поверх головы Кузнецова куда-то в сторону, задумчиво промолвил:
— Заминировать каждый корабль, а потом взорвать…
— Я готов подписать телеграмму, — сказал маршал Шапошников, — но если подпишете ее и вы.
Сталин хмуро повел бровями.
— Идите оба. — Верховный тяжело сел у стола. — Документ оставьте у меня.
(О том, что в Ленинграде началось минирование кораблей и что в случае захвата немцами города они все будут взорваны, стало известно Британскому адмиралтейству. Посол Великобритании в СССР Криппс передал Молотову 12 сентября 1941 года записку, в которой говорилось: «В случае, если советское правительство будет вынуждено уничтожить свои военно-морские суда в Ленинграде, чтобы предотвратить переход этих судов в руки неприятеля, правительство его величества признает требование советского правительства после войны об участии правительства его величества в замене уничтоженных таким образом судов».
«Надо полагать, что господин Криппс прислал свое послание не без ведома Черчилля, — усмехнулся Сталин, глядя на Молотова, принесшего ему этот документ. — В данном случае услуги союзника нам не нужны. От них плохо пахнет, что-то вроде подачки». На другой день Сталин дал ответ Черчиллю, в котором, в частности, писал: «В случае необходимости советские корабли будут уничтожены советскими людьми. Но за этот ущерб несет ответственность не Англия, а Германия. Я думаю поэтому, что ущерб должен быть возмещен после войны за счет Германии». — А.З.)
План минирования кораблей был подготовлен в течение суток.
— Трибуц все сделал, чтобы ни один корабль не попал в руки врага? — спросил Сталин, выслушав подробную информацию Кузнецова.
— Согласно вашему приказу корабли минируют…
Генерал армии Жуков с группой генералов прибыл в Ленинград 9 сентября. В Смольном проходило совещание Военного совета фронта. Поздоровавшись с маршалом Ворошиловым, Ждановым и другими членами Военного совета, Георгий Константинович вручил командующему фронтом записку. Клемент Ефремович вслух прочел:
— «Ворошилову. ГКО назначил командующим Ленинградским фронтом генерала армии Жукова. Сдайте ему фронт и возвращайтесь тем же самолетом. Сталин». Ясно, Георгий Константинович, — покраснел Ворошилов. — Я готов сдать фронт.
— Я готов его принять, — хмуро бросил Жуков.
Новый командующий фронтом объявил на совещании:
— Никаких мер на случай сдачи города пока проводить не следует. Будем защищать Ленинград до последнего человека!
— А как быть с кораблями? Ведь мы их заминировали, — спросил комфлот Трибуц.
— Как командующий фронтом приказываю: во-первых, разминировать все корабли, чтобы они сами не взорвались, во-вторых, сделайте так, чтобы всей своей артиллерией они могли вести огонь по врагу. Уничтожить корабли нетрудно, надо, чтобы они до конца сражались с противником!..
На другой день он телеграфировал в Ставку: «Фронт принял. Жуков». Всю ночь с 10 на 11 сентября он вместе со Ждановым, Кузнецовым, адмиралом Исаковым и другими обсуждал дополнительные меры по мобилизации сил и средств на оборону Ленинграда. Немцы уже частично захватили Урицк, большая опасность нависла в районе Пулковских высот.
— Вам, комфлот, — Жуков взглянул на Трибуца, — надо создать отряды из моряков и направить их на фронт. Кроме того, в короткие сроки нужно сформировать пять-шесть отдельных стрелковых бригад из моряков Балтфлота. Вы, — Жуков перевел взгляд на адмирала Исакова, — окажете комфлоту в этом помощь. И вот еще что, комфлот: огонь всей корабельной артиллерии сосредоточьте для поддержания войск 42-й армии…
«Круто берет новый комфронта, — отметил про себя Трибуц. — У него железная хватка, как у нашего наркома ВМФ».
Позже в районе Петергофа в тыл вражеских войск флот высадил морской десант с целью содействия приморской группе в проведении операции. Моряки, как отмечал сам Жуков, действовали не только смело, но и предельно дерзко. Каким-то образом противник обнаружил десант и встретил его сильным огнем еще на воде. Моряков, однако, это не смутило, они высадились на берег, и немцы побежали. К тому времени они уже были хорошо знакомы с тем, что такое «шварце тодт» («черная смерть») — так они называли морскую пехоту.