Главморштаб отобрал с флотов до 40 тысяч краснофлотцев, которые должны были стать костяком ударных формирований. Кузнецов строго контролировал выполнение требования ГКО.
Поздно вечером в Москву вернулся адмирал Исаков. Когда он вошел в кабинет наркома, тот поднял голову.
— Иван Степанович? — Кузнецов пошел ему навстречу. — Ну, здравствуй, дружище! — Нарком крепко пожал ему руку. — Значит, нашему полку прибыло?
— Да вот… — смутился Исаков. — Как-то неловко получается: состою на должности начальника Главморштаба, а сижу в Ленинграде. Хорошо, что отозвали… Что, мой заместитель Алафузов в Куйбышеве?
— Там, Иван Степанович. Я сам на днях оттуда вернулся. Занимался размещением штаба, оборудованием командного пункта Наркомата. Ну а ты как жил в Питере?..
— С главкомом маршалом Ворошиловым я сработался быстро, установил с ним деловой контакт, и он меня понимал, — начал Исаков. — А когда его сменил генерал армии Жуков, мне приходилось туго. Жуков крутой, не терпит никаких возражений. Как зыркнет на тебя, аж пот прошибает. Правда, ко мне он претензий не имел, если не считать эпизода с начальником штаба Ладожской военной флотилии Боголеповым.
— Как случилось, что Боголепов попал под трибунал? — спросил нарком, не посвященный в детали происшедшего. — Я пытался кое-что узнать у маршала Шапошникова, но Борис Михайлович намекнул, что этим делом занимались Сталин и Берия.
— Трагедию с Боголеповым я и сейчас все еще переживаю, — признался Исаков. — Есть в этом и моя вина. Вы же сами знаете, что Виктор Платонович отчаянный и храбрый человек. Я узнал его еще в двадцать третьем году, когда он был начальником оперативного отдела штаба флота, а я — начальником Южного отделения службы наблюдения и связи Черного моря…
Кузнецов и сам хорошо знал Боголепова. Перед войной он предложил ему разработать перспективный план развития военно-морского оружия и техники на ближайшие 10–15 лет (Боголепов был в ту пору начальником кафедры тактики Военно-морской академии). Но война помешала ему осуществить задуманное, хотя план развития оружия и техники был хорош.
— Когда немцы захватили Шлиссельбург, — продолжал рассказывать Исаков, — и вышли к Ладожскому озеру, окружение Ленинграда было завершено. Жуков вызвал меня к себе и спросил, кто возглавляет Ладожскую военную флотилию. Я ответил, что временно начальник штаба флотилии капитан 1-го ранга Боголепов. Я отметил, что он доброволец, сам попросился на фронт. Словом, человек он надежный…
Что же сделал генерал армии Жуков? Он подошел к столу, на котором лежала большая карта и, глядя на меня, произнес:
— Приказываю: кораблям Ладожской флотилии высадить в районе Шлиссельбурга тактические десанты с задачей овладеть городом и наступать вот сюда, — Жуков ткнул указкой в берег, — в Юго-Восточном направлении, чтобы соединиться с нашими войсками в районе Синявино. Лично передайте это мое приказание врио командующему флотилией.
— Когда надо высадить десанты? — спросил я.
— Даю вам на подготовку две недели!
— Мало времени, Георгий Константинович, — возразил я. — А в этом деле спешка только вредит.
— Ни дня больше, моряк! — воскликнул Жуков. — Пусть уложится ваш Боголепов в этот срок, — отрезал он, давая понять, что разговор закончен.
Боголепов волновался, хотя с присущей ему настойчивостью взялся за подготовку десантов. В их составе был разношерстный народ: бойцы НКВД, краснофлотцы, разведчики-балтийцы, курсанты, пограничники… В конце сентября были высажены три тактических десанта, их прикрывали две канонерские лодки. Но «юнкерсы» нанесли по десантам ощутимые удары, немецкая артиллерия вела по морякам бешеный огонь. Десантники понесли большие потери и, естественно, Шлиссельбург так и не взяли.
Жуков был вне себя, казалось, он разразится бранью.
— А ты хвалил этого Боголепова: доброволец, подал рапорт направить его на фронт… А что ему там делать, если не сумел должным образом подготовить и выполнить важнейшую операцию? — Затем, нахмурившись, строго и категорически добавил: — Отдать Боголепова под суд военного трибунала!
Я был потрясен этим, пытался убедить Жукова, что на подготовку десантов он дал мало времени, с воздуха высадку десанта нечем было прикрыть, но командующий фронтом был неумолим — судить Боголепова! Решением трибунала тот был приговорен к нескольким годам заключения, потом заменили отправкой на фронт.
— Вот как все это произошло, — заключил свой рассказ Исаков.
(Капитан 1-го ранга Боголепов вернулся с фронта в конце декабря сорок первого, а в январе сорок второго нарком ВМФ вызвал его в Москву и дал задание срочно написать наставление по охране военно-морских баз.