— Я готов это сделать, тем более что опыт есть. Таллин, Одесса, а теперь вот сражается и Севастополь.
— Советую вам побывать там, моряки-черноморцы уже отбили три вражеских натиска на город. И держатся! Поговорите с контр-адмиралом Жуковым, героем обороны Одессы, другими товарищами. Они расскажут вам немало интересного. Важно также учесть и опыт Балтики. Там вы сами воевали, лучше знаете обстановку.
— Когда я могу убыть в Севастополь?
— Завтра туда летит самолет с работниками Главморштаба, с ними и отправляйтесь. В конце марта труд положить мне на стол! Добро?.. — А.З.)
Нарком ввел Исакова в курс дела, сказал, что ему надлежит также заниматься формированием морских бригад, взять под свой контроль союзные конвои, которые идут в наши северные порты.
— Кажется, и под Москвой скоро вовсю закрутится свинцовая метель. — Кузнецов угрюмо сжал губы и тут же разжал их. — Под Ленинградом у немцев ничего не вышло, теперь, видно, хотят взять реванш под столицей. Плохи дела и в Крыму…
18 октября 11-я армия Манштейна{Манштейн Эрих фон Левински (1887–1973) — нацистский военный преступник, генерал-фельдмаршал, с 1941 г. командовал 11-й армией в Крыму, в 1942 г. руководил немецко-фашистскими войсками под Ленинградом.} и румынский горный корпус, начав наступление, потеснили части 51-й Отдельной армии генерала Кузнецова. Не смогла противостоять врагу и Приморская армия генерала Петрова, ослабленная боями в Одессе. Немцы прорвали Ишуньские позиции и устремились на Саки и Бахчисарай, чтобы отрезать пути нашим войскам, отступающим на Севастополь и Алушту, и оседлать шоссе на Керчь.
Зазвонила «кремлевка». Кузнецов снял трубку.
— Слушаю вас, Борис Михайлович!.. Да, адмирал Исаков прибыл, мне теперь будет легче. Пошлю его в Куйбышев, а сам останусь с Галлером… Не скрою, настроение у меня скверное. На фронтах и на флотах не то, что хотелось бы иметь. Как Левченко?.. Странно, однако, что Верховный ничего мне не сказал. Спасибо за информацию. — Нарком, положив трубку, объявил: — Ставка создала командование войск Крыма с целью объединения действий сухопутных войск и Черноморского флота. Как думаете, кто назначен ими командовать? Левченко! Я рад, что растут мои адмиралы, но не поздно ли?..
В столице всю ночь валил снег, перед окном кабинета наркома — гора снега. Серебрится на утреннем солнце, слепит глаза. Николай Герасимович мысленно перенесся в Полярный, главную базу Северного флота, где не раз бывал и где Головко сетовал на нехватку кораблей и подводных лодок. Николай Герасимович услышал чьи-то шаги и обернулся. Это был Галлер.
— Проходи, Лев Михайлович! — Нарком качнул головой. — Садись. Скажи, как продвигается дело с тралами?
Галлер сел. Он был чисто выбрит, усы подстрижены.
— Тралы будут, — заявил он, — прошу в этом не сомневаться. Кажется, я вас еще не подводил. Смею уверить, что дело оказалось куда сложнее, чем мы предполагали. Ученые и то ломают головы… — Он кашлянул, коснувшись рукой живота. — Вчера чем-то отравился, должно быть, консервами, и всю ночь не спал. Температурил. Хотел бы съездить в госпиталь, промыть желудок, если разрешите.
— Поезжайте, Лев Михайлович, на моей машине, она у подъезда.
Тихо в кабинете; слышно, как тикают корабельные часы. Николай Герасимович сел на диван, достал из кармана кителя записку, которую ему передал летчик, вернувшийся ночью самолетом из Куйбышева. Жена успела черкнуть несколько строк: «Коленька, милый, у нас все хорошо. Добрались и устроились прекрасно. Дети чувствуют себя нормально. Ну а мне сам Бог велел скучать. Побереги себя. Буду звонить. Твоя Вера — надежда и любовь».
«Сам ей завтра позвоню», — решил он.
15 октября 1941 года. Полярный.
Рано утром подводная лодка из губы Оленья вышла на позицию в район Петсамо. Долго шли в надводном положении. Над водой висел туман, казалось, море дымило. Погода плохая, но она была на руку подводникам: вражеские самолеты не могли летать в этот день. При подходе к Варангер-фьорду погрузились. В центральном посту оживление, но каждый краснофлотец был на своем месте и нес вахту. Перед выходом в море комбриг контр-адмирал Коровин попросил командира лодки Климова попытаться проникнуть в порт Линахамари — там наверняка будут вражеские суда и корабли.
— Сможешь прорваться в порт? — спросил адмирал.
— Попытаюсь…
И вот теперь Климов вел лодку в гавань. Шли на глубине тридцать метров. Штурман капитан-лейтенант Васин доложил, что лодка находится неподалеку от причала. Командир поднял перископ и осмотрелся. У ближнего причала стояли два больших транспорта, как раз шла погрузка. «По ним и шарахну торпедами!» — решил Федор. Эту мысль он высказал старпому Борисову. Тот напружинился.