— Вы правильно поступили, но надо было сказать об этом раньше, — заметил полковник.
— Раньше не смог его раскусить…
Поляков поведал, что на «Орионе» действительно есть штурман Астахов Федор Сергеевич, в прошлом подводник. Помнит своего командира капитана 3-го ранга Коровина, ныне контр-адмирала.
— А этот ваш знакомый выдал себя за него. Подлинная его фамилия — Гельмут Шварц, он агент абвера.
Климов растерянно заморгал.
— Да, но флаг-штурман Лецкий говорил мне, что знает Астахова…
— Того знает, подлинного. А когда вы привели Астахова на лодку, Лецкий — он тогда стоял с Коровиным на причале — сказал нам, что это не тот Федор Астахов с «Ориона», а кто-то другой. — Полковник достал пачку фотографий. — Вот смотрите, Федор Максимович.
Климов удивился: на фотокарточках были засняты отсеки его подводной лодки, а торпедный отсек — крупным планом.
— Позвольте, кто это сделал? — На лбу Климова выступил пот.
— Астахов-Шварц, — усмехнулся Петр Сергеевич. — Помните, в центральном посту он попросил у вас разрешения снять плащ под тем предлогом, что в лодке жарко? Так вот в одну из пуговиц его костюма был вмонтирован миниатюрный фотоаппарат, и когда Астахов-Шварц ходил по отсекам, он все автоматически фиксировал. Кстати, — продолжал Поляков, — это мы попросили Евгения Ароновича разрешить Астахову-Шварцу побывать на лодке. Нам хотелось знать, чего он хочет на корабле. Догадывались, что его интересует экспериментальная торпеда, которую вы испытали. Он и заснял ее. Арестовали мы Астахова-Шварца в тот момент, когда после чаепития он вышел из вашей квартиры.
— Он очень спешил…
— А почему? — улыбнулся Поляков. — Собирался уйти в Норвегию на круизном судне вместе с туристами. У него были отличные документы. — Поляков выдержал паузу. — Могу еще добавить, что наши люди вели за ним постоянное наблюдение.
— Ничего этого я не знал, — признался Климов.
— Одного чекиста вы все-таки видели, — заметил Поляков. — Помните свое первое свидание с Астаховым-Шварцем? У причала к вам подошел мужчина в сером пальто и попросил закурить. Вы сунули ему в руки пачку «Казбека» и сказали: «Курите на здоровье!»
— Было такое, — покраснел Климов.
— Теперь о вашем отце, — продолжал Поляков. — Он действительно попал в плен раненый, финны вылечили его, и когда по соседству с ними в норвежском порту Тронхейм вовсю действовали немецкие агенты абвера, передали им вашего отца. Абвер дал задание своему агенту Шварцу войти к вам, его сыну, в доверие и сфотографировать или выкрасть данные о новом торпедном оружии. Вот так. Был у них и еще один расчет: если бы вы приехали в Тронхейм на встречу с отцом, попытаться уговорить вас остаться на Западе. Как же, командир советской подводной лодки, важная птица!
— А как же мой отец? Он работал в порту? — спросил Климов.
— Да, немцы выпустили его, а сами наблюдали за ним. Но когда ваш отец узнал, чего они хотят от него, он ночью бежал. Однако гитлеровцы с овчарками настигли его на мосту через реку неподалеку от леса. И ваш отец, чтобы не попасть им в лапы, бросился с моста в речку и угодил на камни. Разбился насмерть…
У Климова внутри что-то оборвалось, и так ему стало тяжело, что он попросил комбрига дать ему воды. Залпом выпил, и полегчало. А Поляков продолжал:
— Тут у нас есть один гость, хочу вас познакомить с ним.
«Я гостями уже сыт по горло!» — едва не крикнул Климов.
В каюту вошел мужчина невысокого роста, сероглазый, с копной черных волос.
— Федор Максимович, — Поляков кивнул на вошедшего, — это и есть Астахов Федор Сергеевич, штурман с «Ориона». Настоящий штурман, — добавил он.
— Рад познакомиться. — Климов подошел к Астахову и протянул ему руку. — Командир подводной лодки капитан-лейтенант Климов! — При этих словах губы у него дрогнули, но Астахов этого не заметил.
— Я вас знаю заочно, — мягко улыбнулся Астахов. — В газете читал о вас… Потом я был в Тронхейме и видел вашего отца, когда он был еще жив.