— Ночью поступила депеша… — Галлер зевнул. — Извините, Николай Герасимович, я лишь на рассвете чуток прикорнул. Так вот, о Горшкове. Сейчас, согласно вашему приказу, он формирует в составе Азовской военной флотилии укрепленный сектор береговой обороны, чтобы прикрыть юго-восточное побережье Азовского моря, от Ачуева до Азова, защищать его, а также содействовать частям Красной Армии. — Галлер подошел к карте и показал эти места.
Взгляд наркома скользнул по карте и застыл на Севастополе. До города — рукой подать… От этой мысли у него забилось сердце. Береговая батарея старшего лейтенанта Заики у деревни Николаевка отражает атаку немецких танков бригады Циглера из 54-го армейского корпуса, и, как подчеркнул Галлер, люди упорно держат оборону.
— Что, так близко немцы подошли к городу? — встрепенулся нарком.
— Да нет, Николай Герасимович, это в деревню прорвались танки, но бойцы остановили их, — пояснил Галлер. — Начштаба Елисеев уверен, что враг ужесточит свои атаки. Пришлось ему послать туда эсминец «Бодрый», чтобы своим артогнем поддержал батарейцев.
Пора, однако, идти в Ставку. Кузнецов подошел к вешалке и снял шинель. Галлер предложил ему взять с собой папку с последними донесениями с флотов, но нарком отказался.
— Я и так все помню. Эти донесения у меня вот тут сидят. — И он ткнул себя в грудь.
В кабинете Верховного находился заместитель председателя ГКО Микоян. Нарком поздоровался с Верховным, потом — с Микояном. Анастас Иванович пожал ему руку и, улыбаясь в усы, спросил:
— Комфлоту Головко звонить не собираетесь?
— Собираюсь, но вечером. А что?
— Передайте ему, пожалуйста, что на Север мы пошлем Папанина. Ему, как начальнику Главсевморпути и уполномоченному ГКО по перевозкам на Севере, придется со своим штабом обосноваться в Мурманске, и если потребуется помощь, командующий, Военный совет флота должны оказать ему помощь…
Слушая Микояна, Кузнецов вдруг подумал: почему об этом ему говорит не Сталин, а Микоян? Нарком, бывая в Ставке, воочию убедился, что, как правило, всегда первым выступал Верховный, а уж потом другие члены ГКО, члены Ставки или члены Политбюро. Исключение составлял лишь генерал армии Жуков. Словно догадавшись о его мыслях, Сталин сказал:
— Анастас Иванович будет курировать перевозки на Севере. А вам, товарищ Кузнецов, надлежит срочно вылететь в Архангельск.
— Готов хоть сейчас. — Нарком встал. — Правда, я собирался, с вашего разрешения, убыть в Севастополь. Там сейчас море от огня кипит.
— Октябрьский вернулся в Севастополь? — спросил Сталин.
— Он вчера на корабле вышел из Поти и будет на месте дня через два. — Нарком умолк, ожидая, что еще скажет Сталин. Но тот молчал. Пауза затянулась.
— Немцы рвутся к Севастополю, — наконец заговорил Верховный. — Там сражаются уже две наших армии, возможно, им удастся остановить врага.
Кузнецов сообщил: сегодня артбатарея, что находится у деревни Николаевка, открыла огонь по колонне немецких танков и задержала их.
— Фактически началась оборона города, товарищ Сталин. Потому-то я и собрался поехать.
— Там находятся ваши заместители адмирал Левченко и начальник Главпура ВМФ генерал Рогов. Вы что, хотите отправить на юг все свое руководство? — На лице Верховного вспыхнула недобрая улыбка. — А кто будет оборонять Москву?
Дверь открылась, и в кабинет вошел Поскребышев.
— Товарищ Сталин, извините, только сейчас позвонил командующий Брянским фронтом генерал Еременко. Наступление войск Гудериана под Тулой отбито. Немцы понесли большие потери…
Лицо Сталина просияло.
— Ну вот, а Гудериан рассчитывал с ходу захватить Тулу, так же как он с ходу взял Орел. Не вышло! Передайте товарищу Еременко, чтобы через час позвонил мне. — Он повернулся к Кузнецову. — Так о чем был разговор?
— О моей поездке в Севастополь…
— Нет, — сердито возразил Верховный, — отправитесь в Архангельск. Туда уже пошли первые транспорты союзников с грузами для Красной Армии. Готов ли порт принять их и разгрузить? Есть ли причалы, достаточно ли кранов? Подумайте с комфлотом Головко и над тем, какие силы еще надо выделить для охраны конвоев. Ни один транспорт союзников не должен пострадать!