— Сегодня же вылечу…
В Архангельск Кузнецов прибыл под вечер. Дул свежий ветер, мела поземка. Наркома встретили командующий Северным флотом адмирал Головко и командующий Беломорской военной флотилией вице-адмирал Степанов, недавно сменивший на этом посту адмирала Долинина.
— У вас тут уже зима?
— Снег выпал давно, по ночам небольшие морозы, — улыбнулся Степанов.
Нарком ВМФ хорошо знал его. Георгий Андреевич в чине лейтенанта служил в царском флоте, а перед войной возглавил Военно-морскую академию. По просьбе Степанова Николай Герасимович назначил его в действующую флотилию. «Хочу воевать, товарищ нарком, сражаться на море с фашистами!»
— Ну как, Георгий Андреевич, свыклись с новой должностью? — спросил Кузнецов, когда они прибыли в штаб флотилии.
— Привык, Николай Герасимович, хотя чего скрывать, еще не все у меня получается. Иногда Арсений Григорьевич меня журит.
— А меня вот кто песочит. — Головко добродушно кивнул на наркома.
— И надо мной есть начальство, — усмехнулся Кузнецов.
— Как там Москва? — спросил Головко. — Ее ведь обороняют и военные моряки?
Нарком ответил, что Главному морскому штабу удалось сформировать пять морских и одну стрелковую бригады и Отдельный отряд моряков. А еще раньше, в период боев на дальних подступах к столице, по приказу Государственного Комитета Обороны была создана Особая артиллерийская группа ВМФ — два артдивизиона из пяти батарей. Трагически сложилась их судьба. В районе Вязьмы все они погибли, уничтожив не один десяток немецких танков. Потом, когда кончились снаряды, моряки взорвали орудия.
— Да, Москва… — Кузнецов задумчиво склонил голову. — Тяжко ей, ее боль проходит через наши сердца. И все же я верю, что она выстоит.
— А Сталин в Москве? — спросил Степанов. — Прошел слух, что он уехал в Куйбышев.
— Это утка, Георгий Андреевич. — Кузнецов достал папиросы «Казбек» и закурил. — Было официально объявлено, что товарищ Сталин находится в Москве, в Кремле, и это успокаивающе подействовало на армию и население столицы. — После паузы нарком добавил: — Арсений Григорьевич, мне надо все знать о союзных конвоях. Как охраняют их наши корабли в своей операционной зоне, то есть до острова Медвежий. Как принимают в порту, все ли имеется для разгрузки судов…
В кабинет, постучавшись, вошел дежурный штаба флотилии.
— Товарищ народный комиссар, вам срочная радиограмма от адмирала Исакова! — отрапортовал он.
Кузнецов прочел текст, ощущая легкое волнение. Исаков информировал его, что Военный совет Черноморского флота предлагает перевести все корабли в порты Кавказского побережья. Однако он, Исаков, считает, что их надо оставить в Севастополе, чтобы своим артогнем они поддерживали сухопутные войска. А вот большую часть подводных лодок и вспомогательные суда, ненужные для обороны города, следует перевести на Кавказ. «Прошу вас утвердить эти предложения для дачи указаний Военному совету Черноморского флота».
Кузнецов тут же связался по телефону с Исаковым и распорядился передать комфлоту Октябрьскому: артиллерийские корабли оставить в главной базе, а подводным лодкам уходить.
— Все ясно, Иван Степанович? — спросил нарком, прижав трубку к уху. — Что-что, я не понял, повтори!.. Когда я буду у вас? Дня через три-четыре. До свидания!..
— Что, Филипп Сергеевич Октябрьский не желает, чтобы корабли флота обстреливали из орудий вражеские войска на суше? — спросил Головко.
— Боится ими рисковать, — ответил нарком. — Это проявилось и во время обороны Одессы, пришлось его поправить… Ну а как дела у вас на флоте, Арсений Григорьевич?
— У вас есть замечания? — в упор спросил комфлот.
— Мне кажется, что подводники могли бы действовать на вражеских коммуникациях более эффективно. Их успехи скромны.
— Нет, я так не считаю, вы уж извините, — пылко возразил Головко. — Посудите сами… Разрешите закурить?
— Курите. Вам дать «Казбек»?
— У меня есть. — Головко достал папиросы, прикурил. — Так вот, о делах подводников. Могу доложить, что воевать они стали лучше, почти каждая подводная лодка с победой возвращается с боевой позиции. Взять командира лодки капитан-лейтенанта Федора Климова. Чертовски смелый и дерзкий моряк! Проник в порт Линахамари и торпедировал у причала два вражеских транспорта с грузом.
— Помню такое донесение штаба флота, — глотнул дым нарком. — При отходе, если не ошибаюсь, лодка попала в противолодочную сеть?