С донесением Головко нарком ознакомился два дня назад. Тот информировал, что договорился с командующим 10-й крейсерской эскадрой провести в ночь с 25 на 26 ноября поиск от Варде до Нордкапа в составе крейсера «Кения» и эсминцев «Бедуин», «Интрепид», «Гремящий» и «Громкий». Если не встретятся корабли противника, намечено на обратном пути обстрелять из орудий Варде. Командует операцией контр-адмирал Барроу.
— Надо комфлоту дать «добро»! — Галлер повел бровью.
— Согласен. Отправьте ему шифровку.
Позже Кузнецов поставил в известность об этом Верховного.
— Кто проявил инициативу в проведении этой операции с союзниками? — Голос у Сталина был негромок, но в нем чувствовалась власть.
— Головко.
— Одобряю его действия, так и передайте комфлоту. У вас все?
— Да, то есть не все… Извините, но я хочу знать, за что арестован адмирал Левченко?
Сталин хмуро бросил, что он и маршал Кулик за сдачу Керчи понесут суровое наказание.
— А вы что, хотите быть их адвокатом? — сердито попрекнул наркома Верховный и бросил трубку.
Собираясь в море на проведение операции, контр-адмирал Барроу собрал на крейсере «Кения» командиров кораблей и подробно обсудил с ними план действий. Потом пригласил гостей отобедать в кают-компании.
— Господа! — Барроу поднялся из-за стола, от выпитой рюмки глаза у него блестели. — Мой дед участвовал в совместных действиях британских фрегатов с эскадрой адмирала Федора Ушакова на Средиземном море. Это ли не подвиг, господа?! Я горжусь, что могу сделать то же самое, что и мой дед. Борьба против нацизма сплотила нас, сплотила флоты Англии и Советского Союза…
Корабли всю ночь бороздили море, но противника так нигде и не обнаружили. Тогда, как и было обусловлено планом, корабли обстреляли острова и порт Варде. А утром они вернулись в Полярный. Все еще бушевала метель, море играло свинцовыми волнами. Но плохая погода не испортила настроение гостям. Контр-адмирал Барроу дал высокую оценку действиям советских моряков. Он похвалил командира эсминца «Гремящий» капитана 3-го ранга Гурина: «Я видел и восхищен тем, как превосходно вы держали свое место и открыли огонь из орудий, как только мною был дан сигнал. Я горжусь тем, что имел советский корабль «Гремящий» в составе моей 10-й крейсерской эскадры».
Адмирал Головко утром, раскрасневшись от мороза, вошел на флагманский командный пункт и, даже не успев снять реглан, позвонил в Москву. Кузнецов, выслушав его, сказал:
— Значит, первая совместная операция с союзниками прошла успешно? Я так и доложу Верховному…
Поговорив еще о флотских делах, нарком заключил:
— Не забывайте о конвоях, Арсений Григорьевич. Верховный это держит на контроле.
— Стараюсь, Николай Герасимович, — отозвалась трубка.
— А, это вы, Лев Михайлович! — воскликнул Кузнецов, когда Галлер вошел к нему. Но странно, лицо его заместителя оставалось непроницаемым.
— Что, принес какую-то «взрывчатку»? — спросил нарком.
— Вам звонил Левченко, — сухо молвил Галлер. — Из тюрьмы звонил. Даже предположить не могу, как это ему удалось.
— Да вы что? — удивился нарком. — Что он сказал? Как его самочувствие? Не просил ли какой помощи?
— Бодрится, но, видно, тяжко ему. Пока идет следствие. Сам Берия его допрашивал…
Вице-адмирал Левченко был арестован в конце ноября сорок первого. Тут приложил руку нарком внутренних дел Берия, о чем Кузнецову намекнул Молотов, когда тот был у него по вопросу работы Архангельского порта. «Вот к Берия я и пойду», — решил Николай Герасимович. Позвонил по «кремлевке», и Берия сразу ответил:
— Слушаю вас!
— Лаврентий Павлович, я хотел бы встретиться с вами.
— Это нарком ВМФ адмирал Кузнецов? — раздался в трубке четкий голос Берия. — Я вас узнал. Речь идет о встрече? Я согласен. В пять вечера сможете?
Кузнецов сказал, что в пять вечера в Ставке совещание, где будет заслушана его информация о ситуации под Севастополем.
— А в семь вечера сможете меня принять? Тогда я приду…
Берия был в кабинете один. Он вальяжно сидел в мягком кожаном кресле и, положив ногу на ногу, медленно пил чай. Увидев Кузнецова, он вышел ему навстречу, поздоровался за руку, потом снял очки и положил их на стол. Улыбаясь, произнес:
— Я знаю, зачем вы ко мне пришли. Хотите проведать в камере адмирала Левченко? А Гордей Иванович, надо вам сказать, заскучал. — Хитринка блеснула в слегка заплывших глазах Берия.
— А я и не догадывался! — усмехнулся Кузнецов. — А вы мне не позвонили.