— Кузнецов, не вздумай! Это отличный вариант.
— Но Я НЕ...
— Тебе и не надо. Я умею.
— Ты же слышала, что он сказал, что там должны быть только мы и никого больше.
— Это не важно. Я тебе все ходы подскажу. Просто доверься мне.
Я хотел спросить, как, но решил: а была не была.
— Принимаю вызов! Пусть приходит в зал для переговоров.
Посыльный ушёл. Солдат, который убегал на кухню, прибежал и сообщил, что вино и сырная тарелка готовы.
Мы пошли к переговорной. Я посмотрел на Энн. «Не дрейфь, Кузнецов». Сказала она, хотя нет, не сказала. Её губы не шевелились, и звук исходил не от неё. Её голос просто появлялся у меня в голове.
— Это телепатия. Я тебе подскажу все ходы. Не волнуйся.
Вдруг вокруг меня собрались мои генералы и просто бойцы. Джин вышел вперёд и изрёк:
— Господин, я восхищаюсь вами.
Вы приняли этот бой, зная, что путь будет труден, а противник — силён. Вы не отвернулись от вызова, не спрятались за спины других, а встали лицом к лицу с испытанием. Это не просто смелость — это величие духа.
Каждый ваш шаг — это не просто движение вперёд, это доказательство того, что вы готовы бороться за то, во что верите. Вы не боитесь ошибаться, потому что знаете: даже в ошибках есть уроки, которые делают нас сильнее.
Ваша решимость вдохновляет. Вы напоминаете всем нам, что настоящая сила — не в отсутствии страха, а в умении идти вперёд, несмотря на него. Вы не просто играете — вы создаёте историю, ход за ходом, камень за камнем.
Спасибо вам за то, что вы есть. Вы — пример того, как надо жить: смело, мудро и с открытым сердцем.
Я восхищаюсь вами. И я верю, что ваш путь, каким бы сложным он ни был, приведёт вас к великим свершениям.
С пафосной рожей Джин поклонился. И свинтил. В неизвестном направлении. Я даже не заметил, так как свинтил он с такой скоростью, с какой убегал бы от Надежды Васильевны, если бы она попыталась его поцеловать.
Я огляделся, не только Джин свинтил! Когда успели? Два парня замешкались, их кто-то схватил за рукава, сказав: «Быстрее, Ода идёт». Парни взвизгнули и тоже сбежали.
— Ну, я тоже пойду, — сказала Энн. — Займу место поудобнее.
— Эй, минуту! Все сбежали, меня одного оставили, а если Ода придёт, это увидит и смекнёт, что меня просто убить можно и всё. Я-то может и крут, но с целой армией один не справлюсь.
— Ода никого с собой не приведёт, не волнуйся, — ответила Энн.
— Откуда знаешь?
— Я поузнавала об Оде. Ему это не нужно. Бои против Казамы, Санады и Акиямы он сам выиграл. Без помощи от кого-либо. — сказала Энн и пропала.
Я сел за стол, посмотрел на доску для го и горестно вздохнул. Тут дверь распахнулась, и вошёл он.
Глава 4. Битва с Одой.
Дверь распахнулась, и вошел, нет, скорее вбежал, какой-то пацан. Сел за стол и стал быстро есть.
— Обожаю пармезан, — сказал он и продолжил уплетать сыр.
Только я хотел спросить: «Ты кто вообще такой?» — как голос Энн в голове сообщил мне: «Это он. Ода».
— Что?? — почти вслух прокричал я.
Энн засмеялась.
Ода был пацаном лет двадцати, очень низкого роста и крайне изящного телосложения. Попросту говоря, очень щуплый карлик. Джин бы его мог вынести одним движением пальца. Мизинца, причем.
— А еще есть? — сказал пацан.
— А? Что?
— Еще есть сыр? Я его просто обожаю, но завхоз у меня просто идиот. Ничего просчитать не может. Следующую поставку только на следующей неделе ждем. А у меня уже весь сыр кончился. Хотя я ел всего по килограмму в день. Так есть еще?
В это время постучали, повар зашел и принес еще одну сырную тарелку. Побольше. Это даже тарелкой назвать было трудно, это блюдо какое-то. На нем было шесть видов сыра, каждого по полкило, наверное, свежий виноград, какая-то соломка (как мне потом сказали, гриссини) и сыровяленая ветчина.
В голове голос Энн сообщил: «Я отправила повара с большой тарелкой, может, если Ода переест, ему тяжелее будет. Вся энергия на переваривание уйдет».
— Ну, что, начнем? — спросил Ода и сделал первый ход черными.
Я посмотрел на него. На нем было надето фиолетовое кимоно. По краям и вдоль рукавов проходит орнамент из волн. Волны вышиты в оттенках синего и белого. В некоторых местах волны переплетаются с облаками, добавляя образу воздушности.
Сам юноша был, как я уже говорил, мелким, нет, не так, скорее он был изящным. Лицо было безумно красиво: большие глаза, точеный нос, чувственные губы... Да, я знаю, мы не в любовном романе, меня самого тошнит от подобного определения, но по-другому их не назвать, они безумно чувственны.