Ей повезло — спустя, наверное, десять минут, она нашла реку. Довольно мелкую — чуть глубже, чем по колено — но кристально-чистую. Мариэн отпила немного воды, набрав ее в ладони и радуясь такой малости, как возможность пить, не боясь очередного дурмана, и ступила в водоем, отправившись вдоль течения. Довольно быстро, но не переходя на бег. Она старалась отмечать ориентиры и искать взглядом съедобные растения и ягоды, только не успела ничего найти. Ее слишком быстро прервал стук копыт неподалеку.
Мариэн ускорила шаг, не став даже оглядываться. Теперь нужно было искать укрытие, поскольку она не очень верила, что сумеет отбиться от конного. Насколько это вообще возможно: найти укрытие на равнинной пустоши. Травнице крупно повезло: она все-таки нашла достаточно крупный валун, затаившись за ним. Стук копыт становился все ближе.
Мариэн замедлила дыхание. Звук все приближался, и в конце концов она решила чуть-чуть выглянуть из-за валуна, чтобы понять, с кем имеет дело. Это оказался какой-то очередной клирик, если судить по дорогой ткани его одеяния. Он был лыс, толст, неуклюже тащил богато украшенный меч, и не производил впечатления опасного противника. Мариэн предвкушающе улыбнулась, рассматривая врага в мареве легкой мороси.
— Чертов дождь… Где же эта сучка? — пробубнил он себе под нос.
Быстро мелькнула идея: необходимо заставить его слезть с лошади. Тогда у нее будет преимущество, благодаря защите от магии, даруемой ошейником. А на меч этот типчик явно не особенно полагался. Ей нужно было как-то привлечь внимание и в то же время не поставить себя в опасное положение. Подумав, Мариэн изобразила голосом птицу, надеясь, что клирика это насторожит и он спешится, чтобы осмотреться и понять, кто его дразнит.
И рассчитала правильно, едва не хлопнув в ладоши от радости. Он тут же попытался спрыгнуть с седла, но нога застряла в стремени, и клирик упал. Поднявшись, он со всей силы шлепнул по крупу коня, будто желая отомстить. К «несчастью», конь понял это по-своему, и убежал прочь. «Какой же ты идиот» — с мрачной радостью подумала травница. Затем резко поднялась на ноги и вышла, не предупреждая, но и не пользуясь возможностью ударить в спину. Стремительное движение молчаливой разозленной женщины было нацелено прямо в сердце.
Клирик попытался увернуться и остановить ее меч голыми руками, и, разумеется, совершил ошибку: Мариэн угодила ему в живот. Раздался крик боли, ничуть не разжалобивший «жертву» охоты. Следующим ударом она рассекла глотку, прекращая и вопли, и страдания. Пережитые пытки только усилили ее отвращение к бессмысленной жестокости, затягивать сомнительный бой не хотелось совершенно. К тому же следовало торопиться: к клирику в любой момент могла явиться подмога. Мариэн проследила взглядом за агонией врага, и затем, осмотревшись на предмет «не явится ли кто-то еще», принялась шарить по карманам мертвеца. Не надеясь найти что-то действительно полезное, она больше жалела о сбежавшей лошади. Животное ей пригодилось бы больше любых чужих украшений.
Едва она успела осмотреть хотя бы камзол, как стук копыт снова заставил насторожиться. Подняв голову, она увидела мчащегося навстречу всадника. Еще один клирик, но уже значительно менее нелепый и более опасный на вид. Мариэн мрачно выругалась себе под нос, порадовавшись, что не выпускала из рук меча, и попыталась снова скрыться за валуном, чтобы обеспечить какое-никакое преимущество. Хотя бы внезапность. А еще понадеялась: увидев мертвого товарища, очередной клирик осознает, что добыча может ответить и оставит ее в покое.
Увы, ее план был обречен на провал: всадник заметил ее и помчался навстречу. Мариэн мрачно стиснула зубы и встала чуть за валуном, так, чтобы тот мешал Клирику гоняться за ней прямо на лошади. И приготовилась защищать свою жизнь до конца. Или по крайней мере испортить чужую парочкой ранений.
— Сдавайся, и я не буду причинять тебе боли, — крикнул враг, спешиваясь.
— За кого ты меня принимаешь?! Я не настолько глупа, чтобы верить приспешникам… этой твари, — зло отозвалась женщина, и не подумав принять предложение. В конце концов, жертвой ей быть очень сильно надоело, равно как и надеяться на чью-то милость. Клирик не стал ждать продолжения разговора. Он обнажил меч и бросился на Мариэн.
Та только обрадовалась. Смерти она уже не боялась, убить — тоже. Травница, которая не хотела причинять вреда людям, давно и стократно мертва. То, что осталось от прежней Мариэн, в равной степени одобряло как свою смерть, так и чужую. Она была вроде той самой загнанной в угол крысы, и потому была в яростном отчаянии. Или в отчаянной ярости? В любом случае, первый удар Клирика она отбила, и в свою очередь резанула его по кисти правой руки.
Дальше она просто не давала ему никакой передышки или возможности контратаковать. Всю злость и ненависть, накопившиеся в ней, она обрушила на подвернувшегося под руку Клирика. И не сказать, чтобы ее хоть сколько-нибудь мучила совесть. В конце концов, этого человека послали поймать ее, а потом издеваться, верно? А если так, то пощады он не заслуживал.
Единственное, что удавалось противнику, так это раз за разом отводить небольшой клинок Мариэн от своего горла, хотя меч пришлось перекинуть в левую руку. К удивлению женщины, он в равной степени владел обеими. Разве что, теперь действовал чуть медленнее. Однако она все равно продолжала пытаться добраться до шеи, успев нанести множество мелких царапин, из-за чего Клирик был весь в крови.
Сам он несколько раз едва не попадал по ее запястью, но Мариэн всякий раз успевала отвести руку. И, вымотав противника до предела, порадовалась, что он слез с лошади прежде чем затеять поединок. Потому что в этом случае животное просто затоптало бы ее копытами. А так… Удачно поднырнув под руку мужчины, травница, наконец, все-таки воткнула свое не слишком совершенное оружие ему в глотку. Кровь брызнула на лицо, и она слегка отшатнулась, успокаиваясь. То, что происходило сейчас было… определенно лучше, чем бесчисленные пытки. Теперь она по крайней мере отыгралась. Впрочем, отдыхать было слишком рано: в третий раз Мариэн услышала стук копыт. На сей раз, судя по звуку, всадников было несколько.
Женщина мрачно ругнулась, помянув матерей и родственников своих преследователей, но обнаружила, что лошадь последнего «дружелюбного» охотничка все еще никуда не удрала. Мариэн не слишком хорошо умела ездить верхом, но животные ее любили, так что она подошла к коню. Затем позволила тому понюхать свою руку, прошептала что-то ласковое, и как только поняла, что зверь не пытается удрать или проявить агрессию, только выжидающе смотрит на нее, запрыгнула в седло. Мариэн ударила ногами по бокам коня, пуская того в галоп. Справиться с несколькими всадниками у нее вряд ли получилось бы, а так был шанс удрать.
К сожалению, теперь ее было видно издалека, ведь животное поднимало много пыли. Спустя некоторое время четверо всадников устроили погоню: три клирика и Шиу. И все же травница не планировала сдаваться. В какой-то момент она резко развернула коня в бок, обратно к той же самой реке, и заставила переплыть ее. Она осматривалась, ища удачное место, где ноги сломают либо лошади преследователей, либо ее, и тогда она сама сумеет достаточно удачно упасть, чтобы свернуть шею.
Низкий звук спущенной арбалетной тетивы не позволил ей выполнить задуманное, и конь Мариэн упал, сбросив седока. Женщина кубарем прокатилась по земле, успев, впрочем, вцепиться в меч, и не уронив его. А потом поднялась на ноги, уставившись на врагов. Шансов теперь не было никаких, тем более, что она, кажется, неудачно ушибла плечо — хорошо хоть, левое — однако и сейчас Мариэн не собиралась сдаваться. Несмотря на проблемы левой рукой, усталость, и сильнейшее желание внезапно узнать, что последний месяц — просто реалистичный кошмарный сон. Или благодаря этому? Тем более, боль от ушиба не шла ни в какое сравнение со всем, что она уже испытала.