К ее удивлению, всадники и в этот раз спешились. «Это у них что, негласное правило, чтобы интереснее было?» — подумала женщина с иронией. Слишком долго размышлять ей просто не позволили: один из четверых преследователей бросился на нее, почти сразу же получив поддержку второго. Шиу и оставшийся наблюдали, но Мариэн понимала, что это ненадолго. Первый выпад врага она отбила случайно, тело просто действовало без участия разума. От меча другого, широкоплечего мужчины, метившего ей в бедро, она успела увернуться. Но и только.
Теперь бой походил на игру, в которой Мариэн должна была избегать ударов. Кажется, какое-то преимущество в том, что враг не собирается убивать, все же есть. Контратаковать у нее не получалось, для этого пришлось бы пропустить чужой выпад. Тут третий Клирик включился в бой: он взял горсть песка и просто бросил в лицо Мариэн. Минутного замешательства хватило, чтобы один из нападавших обезоружил ее.
— Сдавайся, — потребовал он.
«Не дождешься», — зло подумала женщина. Однако, ответила другое, хорошо понимая, что далеко не убежит.
— Предположим, я сдамся. И что?
— Сможешь выбрать, кому достанешься, — сказал тот и зло усмехнулся.
Мариэн задумчиво осмотрела всех троих, словно и в самом деле собралась присмотреть наболее «приемлимого» хозяина. Один был совсем юн, и, казалось, не очень понимал, что здесь делает и зачем. Однако именно этот парень додумался бросить песок ей в глаза, так что и его недооценивать не стоило. Тот, с которым она говорила, выглядел высокомерным и самовлюбленным донельзя, и к тому же казался ее ровесником или старше. Широкоплечий смотрел дурным слегка расфокусированным взглядом и создавал впечатление не слишком умного человека. Спустя пару мгновений, которые ей понадобились чтобы приглядеться к ним и сделать выводы, Мариэн заявила:
— Знаешь, если подумать, то я предпочитаю кого-нибудь помоложе. Твоего приятеля, бросившего в меня песок, например. К тому же, он значительно красивее…
— Ну, если уж она выбрала меня… — отозвался юноша, но был прерван.
— Погоди-ка, — почти прорычал широкоплечий. От недостатка самолюбия он, видимо, тоже не страдал. — Это с какого рожна ты красивше меня будешь, а? А ну как я тебе морду подразукрашу?
— Мы дали ей право выбора. Все нормально, — холодно отозвался третий.
— Это ты дал ей выбирать! Я на такое не соглашался!
Широкоплечий набросился на обоих сразу, но, ослепленный яростью, боец он был никудышный. Из-за своего бешенства, он не слушал никаких доводов, и не щадил бывших товарищей, щедро раздавая удары. В конце концов, чтобы остановить, его пришлось просто прирезать, за чем Мариэн наблюдала с немалым удовольствием. Пара слов — и вот уже союзники стали врагами, и к тому же режут друг другу глотки. Жаль, оставалось еще двое, и травница с интересом следила за тем, что же будет дальше. Старший из оставшихся врагов положил руку на плечо юноше и сказал:
— Давай, она твоя.
Но, стоило тому повернуться и сделать шаг в сторону Мариэн, как недавний союзник тут же нанес ему удар в спину. Тело рухнуло, подняв столб пыли, на лице у юноши застыло какое-то обиженно-несчастное выражение. Травница бросила на него слегка огорченный взгляд: похоже из этой шайки он был наиболее приличным человеком.
— Что ж, женщина, — неприятно усмехнулся последний клирик. — Похоже, у тебя остался не очень богатый выбор.
— Именно, — согласилась Шиу, про которую Мариэн уже успела позабыть. А затем снова раздался звук выстрела из арбалета. От силы удара мужчина тут же упал лицом на землю. Болт торчал из его спины. Мариэн посмотрела на нее в полнейшем недоумении. Она знала, что Шиу как минимум не такая плохая, какой себя сделала, но, чтобы… помогать ей? Зачем? Именно об этом она и спросила:
— Мне казалось, вы с ним на одной стороне?
— Не с ним.
Шиу подняла руку и столп магического пламени почти до самого неба поднялся с ее ладони. Теперь все могли увидеть, где они находятся. Мариэн взяла ближайший к ней меч, оказавшийся приличнее, чем ржавая железка, которой она отбивалась раньше. Попытки понять Шиу она давно прекратила, считая ту своего рода стихией: не злой, не доброй, но и не дружелюбной. Так было проще. А о себе следовало позаботиться, ведь на свет наверняка сбегутся другие… желающие выиграть приз. Убежать Мариэн не успевала и понимала это.
Впрочем, «другой» появился всего один. Эшрод медленно слез со своего вороного коня, достал меч из ножен, полюбовался, как тот блестит на солнце. Он знал, что ему торопиться некуда. Как и Мариэн. Она устало вздохнула. Драться с богом, когда ты — ослабевшая, уставшая женщина, и так сделавшая за день больше, чем ожидала от себя самой — то еще развлечение. Однако и сейчас она не собиралась сдаваться и прямо глядела ему в глаза, словно бросая вызов. И стараясь задушить воспоминание об арене, с которым невольно ассоциировался этот миг.
— Давай, Мариэн. Чего ты ждешь? — насмехался он, поигрывая мечом.
— Чего-нибудь хорошего. Твоей внезапной смерти, например, — съязвила она, не сумев скрыть усталости в голосе.
А потом все-таки бросилась на него с мечом, надеясь быстрее закончить безумный фарс, которым стала эта охота. Зная, что скорее всего не попадет. И признавая чужое громадное преимущество. Фактически, это был самоубийственный выпад, но целилась она в горло. Эшрод вскинул свободную руку, и вдруг ее тело замерло на месте. Она стояла на одной ноге, и была не в силах пошевелиться. Казалось, чужая воля теперь управляла ее телом. Эшрод рассмеялся:
— Что же ты за тупица? Я — бог! Как ты можешь убить бога?
Мариэн оставалось лишь бессильно наблюдать, как ее рука отпускает меч, а затем ее тело обнимает и целует своего самого злейшего врага. Перед мысленным взором мелькнули старые, загнанные в глубины разума, воспоминания. А она-то гадала, почему эту карту Эшрод ни разу не разыграл! Выходит, безумный бог ждал подходящего момента? Дождался… тварь. Мариэн беспомощно злилась и пылала ненавистью, но ничего не могла сделать. Бог продолжил, заставив женщину раздеться догола, а затем отпустил ее. Тут она заметила, что боль по всему телу очень некстати начала возвращаться.
— Ну что, Мариэн, продолжишь корчить из себя упрямицу и терпеть пытки, или присоединишься ко мне по своей воле?
— Я очень похожа на законченную мразь? — мрачно осведомилась травница, не пытаясь прикрыться, и не показывая страха. — Потому что если нет, то и ответ — я скорее сдохну.
— Я думаю, ты похожа на человека, который мог бы отрезать себе палец, — сказал Эшрод, опять вскинув руку. Мариэн вновь была полностью подвластна его воле. Подняв меч правой рукой, она резким взмахом отрубила указательный палец на левой. Сознание озарила резкая вспышка боли, через которую пробивалось только безграничное отвращение от того, что кто-то влез в ее разум.
— Как насчет кисти? Если я верно помню, тебе это понравилось в твое время, — Эшрод ослабил контроль, но не полностью — достаточно, чтобы его жертва могла ответить.
— Отруби голову, не мучайся, — мрачно прошипела женщина, из последних сил стараясь не кричать, чтобы не доставлять ему еще больше удовольствия.
— Ха, это вполне сойдет за самоубийство. Придется пока ограничиться рукой.
Мариэн уже занесла клинок, как внезапно чужая воля резко отпустила ее разум. Картина, которая предстала перед ее глазами, вызвала в ней мрачное удовлетворение. Шиу резким, неожиданным ни для кого ударом, отрубила Эшроду руку. Тот выронил меч из второй, взмахнул ею, и Шиу взорвалась изнутри. Ее кровь разлилась неаккуратной лужей, и части костей разлетелись по округе. Бог повернул свое запятнанное красным лицо к Мариэн, но было уже поздно: та вонзила меч себе в грудь по рукоять.