— Нет! — прокричал Эшрод.
С его руки сорвалось черное пламя, но мерцающие полосы света уже окружили травницу. Заклинание замерло в нескольких сантиметрах от цели. Время остановилось. Что-то было по-другому в этот раз. Мариэн ощущала пульсацию камня в ошейнике. Не было напоминания о заповеди, не было никаких рун. «Все не так, как в первый раз», — подумала травница, и вдруг картина перед ее глазами сменилась ванной в ее хижине. Полосы света, впрочем, еще не исчезли.
«Значит ли это, что я могу выбрать, куда отправиться?» — мелькнула мысль у Мариэн.
Женщина быстро перебирала в памяти разные эпизоды, и понимала, что не хочет встречать «Рикарда». Не хочет переживать кошмар заново. А еще очень хочет сделать что-то, чтобы предотвратить как можно больше зла. Например, смерть любимой младшей сестренки.
Травница в подробностях представила тот день, когда Танил отпросилась на танцы, куда собирали самых хорошеньких девушек. Представила свою хижину, где еще стояли два тюфяка. Терпкий запах бульона с травами, что тогда варила. Смеющуюся, яркую, словно солнышко, тонкую и звонкую девчушку с удивительно открытым лицом, какой была ее девочка. Ее светящиеся умом ярко-зеленые глаза, и черные волосы, которыми она пошла в отца. И голосок. А потом вдруг ясно осознала, что та могла бы умереть куда более мучительно, доживи она до всего этого ужаса.
И передумала, выбирая иной момент. Миг, когда, вероятно, неосторожное слово, сорвавшееся с ее губ и привлекло внимание безумного бога. Вернее, два мига до него. Таверна. Тихая история, что она рассказывала чьей-то дочери. Да. Сюда!
Глава 6
Мариэн с некоторой самоиронией отметила, что приятно перемещаться во времени с помощью одной-единственной смерти. По крайней мере более приятно, чем «обычным» способом. Жаль, что эта возможность за ней не сохранилась. Впрочем, отсутствие ошейника — это прекрасно. Какие бы там преимущества он ни давал.
Возвращаться в этот момент было… странно. Другая жизнь, другое время, другая Мариэн. Должна была быть здесь. Наивная, мягкая, добросердечная и верящая в светлое будущее. Теперь про нее всего этого совершенно точно не скажешь. Она осмотрелась, обнаружив и зеленое с белым платье в пол, что было на ней надето, и старую, шумную таверну «Благодать», понятное дело, неизменную. Все тот же кислый запах дешевого пива, все те же редко смеющиеся люди, все тот же огонь в очаге, придающий лицам посетителей слегка загадочный вид. И разговоры, тихие и боязливые, но все же не умолкающие.
Когда-то, буквально в прошлой жизни, она считала атмосферу таверны идеальной, чтобы читать детям и взрослым сказки, несколько подрывающие авторитет власти. Менять сознание и пытаться зажечь сердца тех, кто еще не окончательно оскотинился. И она отлично помнила, какую историю рассказывала в этот день, когда в таверну впервые забежала втайне от отца дочка булочника. Молоденькой девчушке, едва переступившей порог пятнадцатилетия, хотелось не напиться, отнюдь. Послушать. Красивая девочка была. И здесь — она все еще есть.
Низкого роста, ниже Мариэн, с большими карими глазами доверчивого олененка и густыми волосами цвета темного каштана, постоянно норовившими закрыть ей один глаз, Кейлин всегда любила истории травницы. И всегда слушала очень внимательно, слегка прикусив пухлые девичьи губы и сосредоточенно глядя в лицо рассказчице, и никогда не пропуская ни единого слова. Одетая скромно и не слишком богато, она не привлекала особого внимания, но очень нравилась травнице, и потому, увидев ее снова, та улыбнулась как старому и давно не виденному другу. Это была хорошая встреча, хоть и ожидаемая.
В воспоминании Мариэн рассказала байку о пьяном Клирике, запутавшемся в собственных штанах, когда ему отказала ушлая девица. Это для всех. А для Кейлин — страшную сказочку о том, как зло помутило умы людей, отчего те стали видеть белое — черным, а черное — белым, и даже этого не заметили, начав славить своих мучителей. И она была уверена, что красивый мужчина, впоследствии оказавшийся богом, подошел к ней отнюдь не из-за похабной байки. Такое обычно прощают, чтобы у народа была отдушина и он не слишком пытался сделать что-то со своим скотским существованием. А вот попытки научить кого-то думать…
Мариэн замерла на миг. Она могла поступить совсем по-другому и никогда не попасть в пыточную камеру. Например, просто уйти домой, тем более что воспоминания о многих днях нестерпимой муки и так останутся с ней в кошмарах. Но тогда… Тогда это будет означать безоговорочную победу Эшрода. И напрасную гибель Шиу, пусть даже в этой реальности девушка еще жива. При мысли об этом становилось как-то по-особенному горько: мужество той было слишком исключительным, чтобы не сделать ничего и просто сбежать. Если бы не Шиу — ее ждала бы участь стократно хуже смерти. Еще одна.
В конце концов, травница поняла, что Кейлин смотрит на нее в недоумении и ждет свою сказку. Беспокойный взгляд, какой девочка кидала в ее сторону, заставил ее принять неожиданное решение. Да. Так будет даже лучше. Звучный голос разлетелся по всей таверне, привлекая внимание привычных к Мариэн слушателей.
— А знаете… Это, конечно, детская сказка, но иногда взрослым бывает полезно слушать сказки, чтобы помнить, кто они и откуда, — начала женщина, обращаясь ко всем присутствующим. — Я расскажу ее не только тебе, Кейлин, я расскажу ее всем. Когда-то, давным-давно, люди умели лечить других, и для этого нужна была лишь добрая воля и сила духа. Умели защищаться и бороться за то, чтобы их родные были счастливы. И жили хорошо, не враждуя с соседями, но и не позволяя им забрать свое. И нельзя было владеть ими силой, потому что с силой они боролись, — завсегдатаи таверны реагировали по-разному. Кто смеялся, кто хмурился, понимая, к чему она клонит, а кто-то усмехался наивности истории, даже зная, что это сказка. Сильно изменились выражения на лицах, когда она продолжила:
— Однако злому духу захотелось владеть людьми. Не только их свободой, но и разумом. И понял он, что если чего-то нельзя добиться силой, то можно — хитростью. Та сила, что давала людям возможность лечить и защищать, стала для тех, кто пошел за ним, силой смерти. И силой смерти объявил он любую, а увидев это, люди приняли слова за истину. Теперь излеченный «не так» стал в их глазах злом. Сначала этому верили немногие, но постепенно дух кого-то убедил, а кого-то просто уничтожил, полностью сломав волю человечества. И с тех пор он правит, а люди видят черное — белым, а белое — черным, и лекарь в их глазах равен убийце, а убийца превратился в святого у ног того, кто объявил себя богом.
Как и в прошлый раз, Кейлин робко спросила:
— Неужели никто не может победить духа?
Как и в прошлый раз, Мариэн ответила, только теперь ее слышал каждый завсегдатай таверны, и многие лица выражали не злость и не страх, но заинтересованность:
— Для этого, милая, нужно открыть глаза и увидеть мир таким, каков он есть. Только не одному, а многим. Один человек ничего не сделает, его слишком легко уничтожить.
— Даже из маленькой искры может вспыхнуть пламя, — раздался хорошо знакомый голос у нее за спиной. — И один человек, своим примером и словами, может перевернуть мир. Даже если он не проживет достаточно, чтобы увидеть плоды своего труда.
Взгляды посетителей, направленные на Рикарда, выражали смесь возмущения, ненависти и страха. Он же держался уверенно, спокойно. Даже как-то безмятежно, словно ничего в жизни не боялся. Что и неудивительно. Одет он был в обычную рубаху охотника и темно-зеленые брюки, что травница отметила со странным удивлением: раньше она не замечала ничего, кроме его лица. Он подошел к Кейлин и потрепал ее по волосам, улыбнувшись.