— Только будь осторожна. Не всем хочется открывать глаза. Некоторые готовы убить за возможность всегда оставаться слепыми.
— Им просто кажется, будто с открытыми глазами будет хуже, — парировала Мариэн с деланным равнодушием. — И пусть переубедить можно не всех, но многих, — она оглянулась на Кейлин. — Девочка, я бы на твоем месте бежала к отцу, он не одобрит, если застанет тебя в таверне.
Та кивнула и убежала, почувствовав себя не в своей тарелке. О чем бы ни собирались говорить эти двое, а ей явно не имело смысла их слушать. Как только дверь захлопнулась, Мариэн заговорила снова, надеясь, что в голосе нет дрожи, а слова звучат не слишком ядовито:
— Не знаю, как вы, а я планирую прожить долго. И, возможно, даже счастливо. Кто вы такой?
— О, я Рикард. Немного охотник, немного наемник, немного резчик по дереву, — продолжая мило улыбаться, отозвался собеседник.
Мариэн всмотрелась в лицо, бывшее сначала родным, а потом ненавистным и вдруг задумалась, насколько сильно «сломала» время своей выходкой. Теперь она решительно не представляла, что будет дальше. Не то, что она пережила до этого и это вроде бы даже радовало. С другой стороны, «не то» сложнее предсказать. «Причем обоим», — решила женщина, слегка успокоившись.
— Мариэн, травница, — представилась она в свою очередь, чувствуя себя немного глупо. — Вы ведь впервые в наших краях. А раз так, то здесь мало кто будет вам доверять.
— Да, это естественно. Думаю, впрочем, что поправимо — я планирую остаться в этих краях, я здесь родился. Мне было три года, когда я… хм, ушел из дома.
— У меня тоже нет оснований верить человеку, явившемуся в столь удачный момент, — с некоторой язвительностью заметила травница. — А потому, я предлагаю вам не мешать представлению. У меня еще много нерасказанных сказок, которые лучше послушать кому-то вроде Кейлин, чем человеку, называющему себя наемником. Пусть даже и «немного».
Она вспоминала, что в прошлый раз охотно поддержала разговор и была крайне приветлива. Теперь ей это казалось глупостью даже без учета того, что было потом. Одиночество дурно влияет на разум. Рикарда ее ответ вовсе не удивил и не остановил, хоть это и было ожидаемо. Он сел напротив Мариэн, туда, где до того сидела Кейлин.
— Чем плохо быть наемником? Я просто помогаю людям.
— У меня «несколько» иная ассоциация с этим словом. И я, кажется, не приглашала вас за свой стол, — ей уже даже не казалось, будто она ведет себя неестественно.
Скорее наоборот. В первый раз — вела, теперь — нет. Это было несколько странно, и травница отвернулась от нежеланного собеседника, рассматривая других посетителей «Благодати». Сколько здесь было, на самом деле, юных и еще не до конца испорченных людей! Почему она никогда не пыталась привлечь их? Почему считала нормальным доверять непонятно кому? Только потому, что этот человек с ней спал? Мысль была цинична и зла, но именно так Мариэн себя и чувствовала.
— Я нападаю только на бандитов, — как ни в чем ни бывало продолжал «непонятно кто», проигнорировав ее замечание про приглашение.
— Наемники обычно нападают на тех, на кого укажет наниматель. К тому же, на вашем месте я бы сказала то же самое. Особенно если бы была столь же наглой, пропуская мимо ушей любые неудобные просьбы. Например, уйти из-за стола к кому-то более настроенному на пустую болтовню.
Мариэн нахмурилась, снова попытавшись уйти от разговора. Она практически просчитывала в уме, кого могла бы «зажечь» словом, из тех, с кем знакома лично. И напряженно думала, кто из них мог бы принести реальную пользу. Рикард пожал плечами и встал из-за стола, отчего с ее губ сорвался вздох облегчения. Радость оказалась преждевременной. Неожиданно в таверну вбежала Кейлин и прокричала во весь голос:
— Инквизиторы!
Женщина мрачно выругалась, одарив очень злым взглядом очевидного виновника переполоха. Рикард, словно не заметив этого, схватил руку Мариэн.
— За мной, если жить хочешь. Сейчас добрые люди сдадут нас с потрохами, чтобы спасти свою шкуру, — прошептал он, и, не дожидаясь ответа, повел ее на второй этаж. Она не сопротивлялась. По крайней мере, лучше пока подыграть безумному богу, чем быть убитой на месте за инакомыслие. Как только они поднялись, Мариэн услышала стук шагов внизу и вопрос:
— Травница Мариэн была здесь? — это была женщина, судя по голосу. — Мы ищем ее. Хозяин таверны что-то ответил, но она уже не разобрала слов.
Мариэн следовала за мужчиной, уже не особенно разбирая, кто он там, Рикард или Эшрод. Тот провел ее в одну из комнат, удивительно аккуратную и к тому же оказавшуюся незапертой. Ничего кроме кровати и тумбы здесь не было, зато было огромное и достаточно удобное открытое окно. Слегка прохладный воздух заставил травницу поежиться. Рикард подпер двери той самой тумбой, и влез на кровать, осматриваясь. Спустя мгновение, он оглянулся на Мариэн.
— Тут балка, не очень широкая, но встать можно. Кто спускается первый?
По ту сторону двери уже слышались шаги в коридоре, поэтому у травницы почти не было времени на размышления.
— Я, — тихо отозвалась она, забираясь на кровать. Затем она вылезла из окна и спрыгнула, проклиная неудобное платье, из-за которого едва сумела правильно сгруппироваться. Раздался глухой стук от ее приземлившегося тела, затем этот звук повторился, и она снова услышала голос Рикарда, прыгнувшего следом.
— На конюшне моя лошадь. Уходим немедленно.
Травница не стала иронизировать, спрашивая, к чему бы ему вдруг помогать незнакомой женщине. Во-первых, ответ был очевиден. Во-вторых, не было времени. Она просто кивнула и что есть мочи побежала в конюшню, надеясь, что инквизиторы не бросились им наперерез. Они оседлали его лошадь — Рикард помог ей взобраться в седло — но только лишь успели выехать из пристройки, как два жреца в белых мантиях, с надвинутыми на глаза капюшонами, встали у них на пути. Один из них, высокий и широкоплечий, держал Кейлин, приставив кинжал к ее горлу. Второй была женщина с высоким, властным голосом, тем же, что и в таверне. Мариэн поежилась от него куда как сильнее, чем от недавнего холода
— Выбирай, травница. Ты идешь с нами, или эта девочка умирает, — сказала жрица. Судя по всему, она была их лидером.
— И тогда умираем мы обе, верно? — жестко поинтересовалась Мариэн, глядя той прямо в глаза. Она не чувствовала себя тем человеком, который может вести себя подобным образом, но все же держалась прямо, и всем своим видом демонстрировала непоколебимость убеждений.
— Нет. Она будет жить, по крайней мере если не будет переходить нам дорогу, — казалось, жрица то ли поверила Мариэн, то ли блефовала. В чем было дело на самом деле травница не имела ни малейшего представления.
— Гарантии? Верить на слово вашей клике — только выставлять себя круглой дурой, — тем не менее потребовала она.
— Чего ты хочешь?
— Видеть, как девочка возьмет лошадей, заберет отца и уедет отсюда. Так у них по крайней мере будет реальный шанс. На таких условиях — хорошо. Хотя я не обещаю, что буду паинькой, — она вложила в голос весь яд, что копила для своего «спутника», поскольку сейчас это было уместно.
— Это выполнимо, — жрица махнула рукой своему напарнику у входа таверны, и тот исчез в дверном проеме на полминуты. Затем он вывел оттуда булочника. С ним шла еще одна жрица. Она, в свою очередь, пошла в конюшню и вывела оттуда лошадь, затем передала поводья отцу девочки.
— Слезай с лошади, и иди к нам, и мы отпустим ее, — сказала лидер инквизиторов.