Зато он назубок знал биомеханику родов. Это очень сложный предмет, сплошная стереометрия с углами да разворотами. Никто не мог толком этого запомнить. Волков лютовал, носил с собой искусственный женский таз и "куклу-аркашку", которая погрязла в бесчисленных инкарнациях. Меня зарезал, и других тоже убивал.
Его очень боялся наш иностранец, Фарид из Туниса, похожий на фотогеничную обезьяну. Фарид работал в Тунисе барменом, и совершенно непонятно, зачем он приехал в 1-й медицинский институт. Один верзила из будущих, но в итоге не состоявшихся, докторов регулярно притискивал его, имитируя совокупление. Фарид бился, таращил глаза и восторженно верещал.
"Кто будет принимать? Вольков?" - дрожал Фарид.
Сидим мы с ним, стало быть, в коридоре, ждем пересдачи. Гадаем, как всегда: кого пришлют.
"Вольков придет", - говорю я Фариду. Пугаю.
Тот прикрывается локтями, округляет рот, суеверно бормочет:
"Ох, Вольков, Вольков".
И тут верно: идет сам Вольков, не глядя ни на кого, с тазом и "аркашкой" в руках.
Фарид потом не стал доучиваться, махнул рукой. Уехал обратно в свою африканскую рюмочную.
Социальный дарвинизм
Отчим мой - невропатолог настолько продвинутый, что лечит не только людей, но и зверей. Бывают же безвыходные ситуации, правда? Он разберется в ком угодно, и если ему не носят хомяков, то это лишь потому, что не знают, что можно нести.
Однажды к нему доставили шимпанзе с подозрением на менингит.
И все состоялось чудесно.