Однажды я не выдержал. Сижу, попиваю чай и спрашиваю:
- Чем это, черт побери, так несет?
Уролог принюхался. Затем радостно ударил в ладоши, полез под стол и выволок оттуда мусорную корзину, доверху, с горкой, набитую использованными перчатками. Он их туда сбрасывал, как увядшую кожу, ознакомившись с очередной предстательной железой. Или как носки, та же кожа.
Два темперамента
Дружище уролог К. очень любил поутру раздразнить мою коллегу, нервную восточную женщину. Она была большая любительница поскандалить.
Только и раздавалось: "Сук-к-конки!... Параши!... Урыла бы!..."
- Вы знаете, - он прижимал руки к сердцу, оскаливал зубы и выпучивал глаза из-под колпака. - Есть такие маленькие собачки, пекинесы. Они до того злые! - он принимался дрожать всем своим длинным телом, вращать глазами и сдвигать кулаки. Темп нарастал. - Они такие злые, что дохнут от инфаркта!... У них от злости случается разрыв сердца!
Тут уролог, не в силах сдержаться, начинал восторженно повизгивать, топать ногами, мотать головой.
- Да, - кивала моя коллега, слегка приходя в себя и чуть-чуть довольная. - Я такая. Ав! Ав!... Я им покажу, паскудам.
Живые и мертвые
Латынь в медицине давно себя изжила. Знаете, как нас учили латинскому языку? Во-первых, решили ограничиться четырьмя падежами, да и те не понадобились.
Во-вторых, на каком-то этапе наплевали и на эти падежи, велели просто заучивать корни. Но не бездумно, конечно, с переводом. И, не заботясь об античных тонкостях, смело мешали их с греческими.