Вагоны были, конечно, товарные, так называемые теплушки, в которых довольно холодно. Они заполнялись плотно, до отказа. Много провожающих, которые пытались помогать, чаще мешая и создавая сутолоку. Удивленные и любопытные маленькие ребятишки неотрывно наблюдали за происходящим. Дети постарше грузили пожитки вместе со взрослыми. Оставлены детские забавы и шалости. Их лица серьезны, движения собранны. К удивлению родителей, дети послушны. Видимо, интуиция безошибочно подсказывала ребятам серьезность момента. [236]
Поднялась и двинулась громада завода. Пошли эшелоны с оборудованием, материалами, оснасткой. Параллельно продолжалась на оставшемся в цехах оборудовании работа по заказам фронта. Их передавали заводу местные органы Комитета Обороны.
Руководящему персоналу завода пришлось разделить свои силы. Главный инженер, некоторые работники парткома и завкома, главный технолог, главный металлург и др. вслед за первой группой "разведчиков" уехали в Киров, чтобы организовать приемку и монтаж оборудования и устройство людей. Вторая группа во главе с директором организовывала в Коломне эвакуацию завода. Слаженная работа двух руководящих групп до сих пор сохранилась в памяти как пример отличного умения работать, когда этого требует обстановка.
Любая заявка из Кирова, сообщенная по телефону или телеграфу, выполнялась немедленно. Бывали, конечно, курьезные случаи опечаток в телеграммах или неправильно воспринимались слова по телефону, когда требовали грузить в первую очередь то, что вообще не нужно для производства танков. Но это были редкие эпизоды, так как все с полуслова понимали, о чем идет речь.
В то время я был заместителем главного металлурга завода. Мне поручили демонтаж и отправку оборудования кузнечного, литейного и модельного цехов, а также всего, что с ними связано.
Надо ли говорить о том, как тяжело было разбирать оборудование чугунолитейного цеха и руководить теми же людьми, которые совсем недавно, всего лишь несколько лет назад, все это любовно строили, собирали, испытывали, пускали и осваивали. Цех замер. Слышно лишь чириканье воробьев, крики галок, которые любили этот цех, жили в нем, селились, особенно зимой, поближе к теплу. Раньше их крики за гулом машин не были слышны. А теперь птицы свободно летают, галдят, как ранней весной или поздней осенью.
Не льется расплавленный металл, не стучат формовочные станки, не бегают по пролетам проворные электрокары. Мрачно высятся громады металлоконструкций землеприготовительного отделения, сиротливо лежат теперь никому не нужные стержни, из-за которых нередко учинялись споры, если они не подавались на формовку в установленное графиком время…
Жизнь шла в основном вблизи площадок погрузок, [237] где было сосредоточено все, что следовало отправлять. Рабочие и мастера в любое время суток готовы начать погрузку, лишь бы появились вагоны. Ас вагонами большие трудности. Поэтому грузоподъемность вагонов использовалась максимально, нередко даже больше допустимой нормы. Никогда в мирное время так скрупулезно не подходили к использованию подвижного состава железных дорог, как в дни эвакуации заводов.
Война, выходит дело, проверяет не только как наточена сабля, но и остроту чисто технических навыков и знаний. Эвакуация завода и его коллектива явилась экзаменом организационно-технической зрелости руководящего состава предприятия. Коломенскому заводу было легче держать этот экзамен, так как к этому времени уже имелся опыт эвакуации подобных заводов из прифронтовой полосы. Разумеется, чужой опыт нужно было не только повторить, но и творчески переработать, углубить, что мы с успехом и сделали.
В главном магазине, как именовался склад различных материалов, полуфабрикатов и комплектующих изделий, имелись залежи ценных вещей, которые были весьма нужны в военной обстановке. Чего там только не было! Отыскалась даже медвежья шуба с бобровым воротником, принадлежавшая прежнему хозяину завода. Особенно мы были рады запасам цветных металлов, кабеля, шлангов, электрооборудования и т. п., которые, безусловно, должны были пригодиться для устройства завода на новом месте.
В те тревожные дни мы заботились о каждом килограмме цветных металлов в любом виде. Готовые изделия, полуфабрикаты, заготовки, отходы – все собиралось, сдавалось и отправлялось к новому местонахождению завода. В цех, руководство которого докладывало директору, что весь цветной металл собран и сдан, посылались контролеры. Каждый раз после их посещения начальник цеха вынужден был отзывать свой рапорт о завершении сбора цветных металлов и начинать действовать заново. И это совершенно естественно. Убирая, так сказать, верхние отложения, обнаруживали новые вкрапления цветных металлов. Часто находили крупные детали и заготовки, которые были оставлены раньше без внимания по различным причинам, в том числе и из-за бесхозяйственности.