Так мы получили новое задание и всего несколько месяцев на его решение. [274]
Что греха таить: среди танкостроителей были и такие настроения: танк – машина грубая, тяжелая, ее "вылизывать" нечего. Сормово всю свою жизнь имело дело с машинами тяжелыми, сильными, отличающимися добротностью, высокими эксплуатационными свойствами. Эти многолетние заводские традиции счастливо сочетались с новыми принципами поточного производства танков. Для нас не было вопроса о "вылизывании" машин: они носили сормовскую марку.
Еще ставя в производство готовую конструкцию, наши конструкторы В. М. Керичев, С. Н. Якимовский, И. И. Краковский, А. С. Окунев, В. П. Воробьев и многие другие под руководством главного инженера Г. И. Кузьмина и начальника КБ В. В. Крылова внесли ряд важных изменений. Вот одно из них.
Для смены пушки башня в ее кормовой части имела отверстие, закрытое съемными листами на болтах. Съемный лист был источником всех неприятностей. Мало того, что ослаблял броневую защиту и был уязвим даже для пулеметного огня, он не выдерживал вибрации: лист срывало с места крепления.
Предложение конструкторов сводилось к тому, чтобы отверстие в кормовой части башни вообще не делать, а с помощью домкрата поднимать саму кормовую часть на угол, обеспечивающий демонтаж пушки. Так и было сделано. В конечном счете стала сильнее броневая защита башни, а трудоемкость ее изготовления уменьшилась.
В конце 1943 г. была изготовлена литая башня с так называемым уширенным погоном. Это была весьма удачная конструкция для выпускавшейся промышленностью 85-мм пушки. Но в то же время на одном из артиллерийских заводов коллектив конструкторов под руководством В. Г. Грабина разработал новую, более совершенную 85-мм пушку.
Четыре смены подряд, не выходя с завода, сектор вооружения нашего КБ в полном составе вел прикидки и расчеты. Убедились в одном: новую пушку с сохранением ее технических характеристик разместить в новой башне невозможно.
Итак: или – или. Что к чему приспосабливать: удачную ли конструкцию и освоенное производство литой башни или новую, тоже удачную, 85-мм пушку?
В том и другом случае одна из "фирм" должна понести какой-то ущерб. Я погрешил бы против истины, сказав, что вопрос решался гладко и полюбовно. Каждый [275] защищал свое: споры, обсуждения носили бурный, подчас резкий характер. На завод приехали В. А. Малышев, нарком вооружения Д. Ф. Устинов, маршал бронетанковых войск Я. Н. Федоренко, маршал артиллерии Н. Д. Яковлев. И на месте приняли решение: приспособить пушку к башне с уширенным погоном.
Надо отдать должное Василию Гавриловичу Грабину: после этого он прекратил всякие споры и вместе со своим конструкторским коллективом, не считаясь со временем, быстро внес изменения в конструкцию. И так удачно, что все качества орудия были сохранены полностью. Через три дня после решения новые танки были отправлены на артиллерийский завод, вместе с ними выехала бригада монтажников Г. И. Ускова и группа конструкторов А. С. Окунева. Руководители двух заводов следили за ходом монтажа, полигонных испытаний. В начале 1944 г. на фронт пошли только модернизированные танки с 85-мм орудием и усиленной башней "Т-34-85" – так они теперь назывались. Наш завод на ходу перешел на новое производство. Это была первая модернизация "тридцатьчетверки" в танковой промышленности. Вслед за Сормовом на новую конструкцию перешли все танкостроительные заводы. Танкисты получили "длинную руку".
Когда на фронте солдат поднимается в атаку, врывается во вражескую траншею, с гранатой бросается на танк, направляет свой самолет на таран, он в подвиге своем в считанные мгновения спрессовывает все свои силы, всю волю. У подвига боевого и трудового единые истоки. "Из одного металла льют медаль за бой, медаль за труд". Но подвиг трудовой – не мгновенный взрыв чувств и действия, он – в бесконечной череде дней и ночей, в подчас однообразной, даже нудной работе, в недоедании, в недосыпании, в заботах о хлебе насущном, о семьях, о детях, о товарищах. Но во множестве мелочей, из которых соткана жизнь, не пропадают души высокие порывы, не меркнут идеи служения Советской Родине.
Осенью 1943 г. прибыла за танками большая группа офицеров с фронта. Танкисты захотели посмотреть завод, как трудятся тыловики. Офицеры зашли в литейный цех. Он был забит отлитыми башнями, деталями танков. Горы шлака и горелой земли поднимались до самых подкрановых балок: транспорта не хватало, не успевали вывозить. [276] На склонах шлаковых гор стояли рабочие, некоторые без рубах, выбивали опоки, обрубали детали. При виде фронтовиков их худые, изможденные, покрытые копотью лица заулыбались. Литейщики приветствовали фронтовиков. Началась разливка стали. Огненные брызги разлетались вокруг, попадая на рабочих, те защищались, чем могли.