Опыт такого строительства у меня есть. Но таких темпов я еще себе не представляю. Однако для долгих размышлений времени нет. По одному только зданию надо будет сделать 6,5 тыс. куб. м земляных работ, 8,5 тыс. кв. м опалубки, уложить 5 тыс. куб. м бетона. Думаю всю землю выкопать за одни сутки, опалубку сделать за двое суток, бетон – за четверо суток.
Подобрал себе помощников: Евсеева и Карельского. Евсеев – человек энергичный и волевой, знаю его давно. О Карельском хорошо отзываются. Сюда перейдет весь коллектив с последнего объекта, стройку которого я возглавлял.
Второй день. Первая часть дня ушла на всякие "увязки". Поговорил по душам с начальником строительной группы проектной организации.
В четыре часа дня начали закреплять основные оси здания. К семи часам вечера сдали оси сменному начальнику. С семи до одиннадцати вместе с прорабами и десятниками наметили все фундаменты. Настроение у народа хорошее. Поставили брезентовые палатки.
Третий день. Семь часов утра. На работу вышло 500 землекопов. Через два часа прискакал нарочный от проектной организации, он требует прекращения работ. Кто-то надумал заменить железобетонный каркас металлическим. Решили дать бой. Если начнем менять проект, срыв неминуем.
Через два часа ко мне в контору, точнее в палатку, приехал сам главный инженер проектной организации. 500 землекопов продолжали работать. Главный инженер был поражен. Он не мог предположить, что мы так быстро развернемся. Постоял возле котлована и, не сказав ни слова, отбыл. В 3 часа дня получили официальное сообщение: остается первый вариант. В палатке устроили буфет, он будет функционировать круглые сутки. [295]
Четвертый день. Приступили к опалубке фундамента. Теперь начинается настоящее. Чтобы выдержать сроки, надо широко применять принцип совмещения работ. Без этого наш график – пустая бумажка. Пятый день. Опалубка идет полным ходом. Мы выиграли два дня, заказав опалубку заранее, по эскизам… Развертывается соревнование, какого я еще не видел.
Шестой день. Придется решать серьезные технические задачи. Если придерживаться сроков распалубки и разгрузки, установленных техническими условиями, мы потеряем много времени.
Седьмой день. Так и есть, технические условия составлены с перестраховочным коэффициентом, мы его скидываем. Начали устанавливать леса надземной части конструкций. Работа идет горячо, впереди бригада Пажбекова. Впрочем, бригады Газафарова и Андрианова не намного отстают, они все выполняют нормы почти на 200%… Надо экономить лес, особенно стойки, их маловато.
Восьмой день. Готовим полную механизацию работ.
Девятый день. Имел серьезный разговор с одним прорабом. На мое предложение сделать работу сегодня он ответил: сделаю. Дал ему понять, что все, что можно сделать сейчас, нельзя откладывать.
Одиннадцатый день. Уже виден скелет будущего объекта.
Четырнадцатый день. Идет кладка печей. Восемнадцатый день. Ведем все четыре секции одновременно. Фронт работ обеспечен. Интересно, что простоев у нас значительно меньше, чем прежде, когда работали в "нормальных" условиях. Впрочем, что же надо считать нормой?
Шел девятнадцатый день стройки. С последними записями в дневнике я познакомился в следующий мой приезд в Магнитогорск; об этом расскажу позднее.
В течение всего времени, что я провел у строителей, у меня не выходило из головы: возможно, в эти самые минуты происходит то главное, о чем говорил мне в Свердловске Н. И. Коробов. Я снова отправился в приемную директора комбината. Там как будто ничего не изменилось. Секретарша машинально отвечала, что Григория Ивановича нет и неизвестно, когда будет, добавив, что если он и придет, то вряд ли сможет меня [296] принять: ему не до корреспондентов. Мне бы лучше пойти в завком или в партком. Те могут заказать мне пропуск в цех.
Пропуск я успел получить прежде, чем поднялся в приемную директора. Но мне нужен был директор и никто другой, и я принял решение: ждать, должен же он когда-нибудь заглянуть и к себе.
Прошло сколько-то времени, и вдруг приемная стала наполняться народом. Это мне показалось хорошим признаком. Я стал всматриваться в лица входивших, но прежде, чем увидел, я по голосу узнал инженера с одного из южных заводов, на котором мне приходилось бывать. Мы тепло поздоровались, и он рассказал, что в Магнитогорске он всего несколько дней, назначен начальником одного из мартеновских цехов.