Задаю вопрос о прокате броневой стали. Григорий Иванович на меня удивленно смотрит: откуда, мол, такой нашелся? И я как будто читаю его мысли: "Всего-то ты третьи сутки здесь и уже что-то пронюхал. Ох уж эти газетчики!" Но он и вида не подает, что подозревает, что я уже о чем-то таком слыхал. И спокойно отвечает:
– Здания для ЛП строятся, график выдерживают. Будем катать.
На этом закончилось интервью с Носовым.
Следующие дни я проводил в мартеновском цехе, общался со сталеварами, мастерами. В Москву, в редакцию, передал телеграммы о скоростниках, выпускающих качественные стали.
Восьмитонные слитки броневой стали, сваренной в 185-г печах, таили великую тайну: годна ли эта сталь, [299] чтобы прокатать из нее толстые листы? Сможет она защитить бойцов, которые спустятся в люки танков, от бронебойных снарядов врага?
Ответить на этот вопрос можно будет только после того, как металл прокатают, после того, как лист пройдет самые строгие испытания на полигоне.
А на чем катать эти восьмитонные слитки?
Комплекс броневого стана строится. Строители делают все от них зависящее, чтобы уложиться в невиданно короткий срок – 60 дней! Но это же и 60 дней войны!
Шел второй месяц войны – горькое время, хотя ход военных операций развертывался вовсе не так, как это было предусмотрено гитлеровским "планом Барбароссы". С первых же дней фашистское командование убедилось, что война против СССР не "прогулка по Европе". Все же продвижение гитлеровской армии было весьма значительным. Под угрозой – Ленинград. Гитлеровские армии приближались к столице.
В этих условиях невозможно ждать, пока для эвакуированного с запада броневого стана построят новое здание, пока этот стан смонтируют, пока на нем наладится работа. И хотя строительство ЛП шло полным ходом, руководству Магнитогорского металлургического комбината предложено изыскать возможности для размещения броневого стана на имевшихся площадях за счет уплотнения менее важных производств.
Как и где это сделать, должны решить на самом комбинате.
…Уже после войны мне не раз приходилось встречаться с Г. И. Носовым, и он во всех подробностях описывал, как решили эту задачу.
"Возник ряд проектов, где установить броневой стан. Оказалось, что всюду стан будет мешать нормальному ходу производства.
– В моем кабинете разгорелся горячий спор – на каком варианте остановиться. В разгар дискуссии в кабинете появляется чем-то озабоченный заместитель главного механика комбината Николай Андреевич Рыженко. Он один из наших старых кадровиков, знает каждый уголок завода, каждый стан. Рыженко всегда там, где более всего нужен. Он всегда находит самые неожиданные выходы из труднейших положений.
– Ваше мнение, где можно поставить стан? – спрашиваю я Рыженко. [300]
Он будто собирается с духом и говорит:
– Где бы мы ни поставили его, он будет не на месте. А затем на монтаж стана уйдет слишком много времени, его у нас нет. Так что…
Этого я от Рыженко не ожидал, никак не думал, что он впадет в панику. Мне хотелось его оборвать, даже накричать на него: еще чего не хватало, чтобы наши работники пытались ревизовать указания Москвы, решения ГКО! Но я сдержал накипавшую ярость и правильно сделал.
Рыженко продолжал излагать свои мысли:
– Я уверен, что мы можем гораздо скорее и в больших количествах получить броневой лист.
– Каким образом? – уже не сдерживаясь, почти кричу я.
– Будем катать броневые листы на блюминге.
– Катать броневые листы на блюминге?! Явная несуразица, – выкрикивает начальник блюминга.
И не только начальник блюминга поражен этой идеей, но и все присутствующие здесь. Это что-то совершенно необычное, такое, что никому не могло прийти в голову. Но ни одной идеей нельзя пренебрегать, ни одну нельзя отбрасывать прежде, чем ее всесторонне не осмыслишь, не изучишь, не проверишь. Тем более, если идея исходит от… Рыженко. Он имел право на внимание. Завод ему многим был обязан, многие сложные механизмы переделаны по его проектам. В этом человеке сочетаются тонкий конструктор и отличный организатор.
– Вы хорошо продумали этот вопрос? – спрашиваю я его.
Рыженко не привык бросать слова на ветер, и он предвидел, какое впечатление произведет его предложение. На совещание он пришел, вооруженный техническими расчетами.
Не спеша Рыженко отвечает:
– Во-первых, габариты блюминга разрешают прокатывать листы необходимого размера. Во-вторых, мощности блюминга вполне достаточны. Остается только вопрос, как кантовать, переворачивать заготовку и затем убирать лист.