"1. С начала 1943 г. произвести следующие записи в Книге вкладов передовых коллективов завода в особый фонд Главного командования Красной Армии.
Цех " И – начальник цеха т. Якимчук, секретарь парторганизации т. Копейко, председатель цехкома т. Бровкин.
Все кадровые рабочие перевыполнили в январе – марте установленные нормы выработки, 50% рабочих выполняли норму от 150 до 300%.
2. Выдать грамоты об участии в образовании особого фонда Главного командования Красной Армии коллективам рабочих, ИТР и служащих цехов " 22, 16, 20, И, 10,8, 21".
Я на мгновение задерживаюсь на цифре 22 – номере нашего цеха. Невольно закрываю глаза и вижу наш цех в те дни.
Репродукторы под всеобщее ликование разносят сводки о победах Советской Армии на Курской дуге. Нам слышатся громовые раскаты грозного "бога войны", залпы "катюш". И в улыбках, которыми озарены наши лица, – счастье своей сопричастности к этим героическим [58] делам. Не подвели сработанные нашими руками "изделия".
Война все дальше откатывалась на запад. Доблестная Советская Армия двигалась добивать врага в его логове. Тогда-то мне впервые попалось слово "посевная". Я прочитала его на ящиках, сложенных неподалеку от нашего цеха. Поначалу подумалось, что "посевная" – это шифр какого-нибудь нового "изделия". Может, и этот "посев" обернется для врага смертельным урожаем, подумала я и тут же забыла.
Но не прошло и часа, как все с "посевной" выяснилось. Война еще шла, а мы узнали, что в ящиках действительно были посевные грузы: блоки цилиндров тракторных двигателей. Значит, победа не за горами, решили мы. Нам в порядке боевого задания теперь поручалось подготовить к посевной тысячи тракторных двигателей.
Мне досталась ответственная операция – шлифовка блока, где микронные допуски. За этой, уже мирной, работой я и услыхала сообщение о победе над гитлеровской Германией. [59]
Ф. А. Присяжнюк.
На заводе "Динамо"
ПРИСЯЖНЮК Фекла Андриановна (1893-1977 гг.). Член КПСС с 1917 г. Ветеран завода "Динамо".
И вот – война. Первое военное партийное поручение. Но, как это часто бывает, оно запечатлелось в памяти.
Мы, коммунисты "Динамо", собрались в помещении парткабинета, которым я тогда заведовала. После короткого митинга мне сказали:
– Пойдешь выступать на призывной пункт, в помещение школы.
Знакомое здание. Здесь в агитпункте столько раз приходилось выступать, проводить встречи. Но то было в мирные дни. А сейчас прямо отсюда люди уходили на войну, а может, на смерть. Тут жены прощались с мужьями, дети с отцами, сестры с братьями. Все изменилось. Сразу появилась какая-то другая мера вещей. И еще по дороге сюда думалось о том, что сейчас нужны какие-то совсем другие слова. И сама я должна уже стать какой-то совсем другой. Какой?
Я чувствовала, как подкатывавший к горлу ком мешает произнести первое слово "товарищи". На выручку пришла память о моей нелегкой юности. Мне вспомнились далекие годы, когда ко мне, узнице царской тюрьмы, пришла горестная весть о гибели старшей сестры Матрены. Приговоренная царским судом за революционную деятельность к повешению, она, чтобы не доставить радости палачам, отравилась. И вот тогда-то старшие товарищи учили меня быть мужественной. "Нам [60] не к лицу распускаться", – говорили они. Сказанные более 30 лет назад снова зазвучали эти слова. Прибавилось силы. Как бы со стороны я вижу, как растет вокруг меня толпа. Я слышу свою речь, в которой звучит твердая, непоколебимая вера в нашу победу, в правоту нашего великого дела.
За годы войны, как и почти за два десятилетия до этого, я была на разных работах на заводе. Работала изолировщицей, обмотчицей, электромонтером. Не раз избиралась в партком, секретарем цеховых парторганизаций. Партийную работу всегда считала своим призванием, любила ее. Партийное слово – это начало начал любого дела. Уметь донести его до человеческого сердца – великий дар. Учиться этому я стремилась всю свою жизнь. И оно, правдивое партийное слово, подкрепленное личным примером, вело вперед и в трудные военные годы.
С первых дней войны парткабинет стал центром политической информации. Сюда приходили, ища ответа на самые злободневные вопросы, не только коммунисты, но и беспартийные. Но вскоре начались бомбежки. Завод "Динамо" был закамуфлирован под деревню. И все же на завод падали и зажигательные, и фугасные бомбы. Попали они и в парткабинет. И нужно было видеть, как спасали рабочие имущество парткабинета, как собирали разрозненные странички ленинских книг, подбирали страничку к страничке, сушили на солнце.