900 долгих мучительных дней жили ленинградцы под обстрелом и бомбежками, на голодном пайке, почти без топлива и без света. Бывало, суровой зимой 1941/42 г. останавливались хлебозаводы, прекращалась работа предприятий, выполнявших заказы фронта. Но и тогда по указанию Ленинградского горкома партии типография "Правды" получала нужное ей, минимальное количество электроэнергии.
Иссякли запасы газетной бумаги. Для печатания "Правды" в Ленинграде были выделены остатки бумаги, предназначенной для Ленинских сборников. А с июня 1942 г. тяжелые газетные роли стали привозить через Ладогу наряду с другими ценнейшими грузами для Ленинграда. И нередко при заправке этих ролей в ротационную машину печатники извлекали из них осколки бомб и снарядов.
В памяти знакомые картины тех дней…
В здании ленинградской типографии "Правды" нет подвалов, и роль бомбоубежища в нем весьма условно выполняли несколько комнат первого этажа, подпертых деревянными балками. Легко представить себе, во что превратилось бы подобное "укрытие" при прямом попадании бомбы или снаряда!
Но люди, работавшие в типографии, об этом не думали. Погасив попавшие на крышу "зажигалки", они торопились на свои рабочие места – к отливным станкам, к ротационной машине, к газетному конвейеру, чтобы вовремя дать ленинградцам сегодняшний номер "Правды". С декабря 1941 г. в типографии полностью прекратили топить, и истощенные от голода рабочие и работницы трудились при температуре минус десять градусов.
Не было бензина, автомашины простаивали. Рабочие впрягались в салазки, чтобы привезти матрицы с аэродрома и доставить отпечатанную "Правду" в почтовые узлы. В те суровые блокадные дни правдинская типография печатала для ленинградцев также "Известия", "Комсомольскую правду", "Красную звезду", "Красный флот" и значительную часть тиража "Ленинградской правды".
В маленьком коллективе, выполнявшем эту огромную работу, было лишь 60 работников. Десять из них погибли. Но ни бомбежки, ни артиллерийские обстрелы, [77] ни холод, ни голод не могли помешать директору типографии Николаю Куликову, старому мастеру-печатнику Михаилу Костину и другим оставшимся работникам выполнять возложенное на них дело.
Регулярное появление центрального органа партии в Ленинграде означало, что связь осажденного города со страной все так же крепка и неразрывна.
Выступая 18 июня 1942 г. на сессии Верховного Совета СССР, А. А. Жданов говорил:
"Как ни пытался враг оборвать связи Ленинграда со страной, ему этого сделать не удалось. Ни на минуту Ленинград не чувствовал себя оторванным от своей Родины. Вся страна любовно заботилась и заботится о Ленинграде. Со всех концов нашей великой Родины, из всех союзных республик, краев и областей нашей страны шла и непрерывно идет братская помощь Ленинграду. Она не прерывалась в самые трудные дни".
Помощь и подарки городу-герою шли из всех советских республик. Трудящиеся Казахстана в короткий срок собрали и направили в Ленинград 130 вагонов с хлебом, крупой, мясом, маслом и другими продуктами. Делегация Киргизии доставила 16 вагонов мяса и овощей, 15 вагонов муки, 12 вагонов с фруктами и орехами, 7 вагонов риса, табака и других продуктов. Рыболовецкие колхозы Каспийского и Аральского морей передали в фонд помощи Ленинграду 82 т рыбы. Москва и Поволжье, Сибирь и Дальний Восток оказывали братскую помощь ленинградцам.
Сквозь линию фронта из партизанского края пробирались в голодающий город обозы с продовольствием. Рискуя жизнью, колхозники на 223 подводах доставили в Ленинград по льду Ладоги 380 ц хлеба, крупы и 120 ц жиров. Трудящиеся Карелии помимо мяса, рыбы и других продуктов пригнали в Ленинград сотню живых оленей.
В первые месяцы блокады единственным средством связи с Большой землей был воздушный транспорт и водный путь под огнем врага через Ладожское озеро. С огромными трудностями и в ничтожном в сравнении с потребностями количестве доставлялись таким образом в блокированный город продовольственные и другие особо важные грузы. Небольшие запасы топлива, материалов, имевшиеся на складах и предприятиях Ленинграда, были взяты на строгий учет, расходовались с величайшей бережливостью. [78]
Пять раз с начала блокады снижались нормы выдачи продуктов населению, и к концу ноября 1941 г. рабочие получали по карточкам только 250 г, а служащие, дети и иждивенцы – 125 г хлеба в день. При этом в выпеченном хлебе было лишь 63% ржаной муки, остальную его часть составляли отруби, жмыхи, овсяная, солодовая, соевая мука, а также мука из затхлого зерна.