Ныне дважды орденоносный завод "Красногвардеец" – головное предприятие первого в стране производственного объединения медицинской техники, выпускаемой для народного здравоохранения.
Далеко позади те легендарные годы, когда мирный завод стал одним из арсеналов города-фронта, города-героя. Но есть в музее революционной и трудовой славы "Красногвардейца" особо почетное место, где свято хранят бесценные реликвии суровых военных лет – осколок вражеского снаряда, разорвавшегося на территории завода, солдатский штык и партизанский кинжал. Здесь, возле алого стяга, украшенного орденами Ленина и Октябрьской Революции, и знамен, завоеванных в социалистическом соревновании, ветераны заводского коллектива посвящают в рабочий класс молодежь, вступающую в его ряды.
– Мы с "Красногвардейца"!.. – эти слова часто слышишь здесь из уст его молодых рабочих. В них звучит законная гордость за свой родной завод, за бессмертный трудовой подвиг ленинградцев в Великой Отечественной войне. [94]
Г. Д. Гогиберидзе.
Эшелоны идут на восток
ГОГИБЕРИДЗЕ Григорий Давыдович. Родился в 1907 г. Член КПСС с 1932 г. Директор завода Красный Профинтерн" (1940-1941 гг.). Главный инженер завода "Сибтяжмаш" (1941-1951 гг.). В 1951 г. – директор Людиновского тепловозостроительного завода.
Паровозы "Красного Профинтерна", как и коломенские, харьковские или ворошиловградские, встретишь теперь разве лишь на второстепенных магистралях или на маневровой работе. В нашей стране давно уже прекратилось производство паровозов, их заменили тепловозы и электровозы. Но в годы первой пятилетки вместе с другими отраслями тяжелой промышленности бурно развивалось и советское паровозостроение. Именно тогда, в 1929 г., после окончания Тбилисского индустриального техникума я получил назначение на завод "Красный Профинтерн" в Бежицу Брянской области. Сначала работал в конструкторском бюро, потом – помощником мастера на сборке паровозов.
Я вошел в захватывающий мир новой для меня техники и в еще более волнующий круг русских рабочих. Я еще плохо знал русский язык, но на каждом шагу ощущал сердечную теплоту окружающих меня людей. Они во всем мне помогали – и в работе, и в освоении языка. И тем, что я стал инженером, окончив открывшийся при заводе институт, я тоже обязан коллективу.
Из года в год предприятие росло, расширялось, поставляло народному хозяйству в возрастающих количествах паровозы и вагоны, краны и оборонную продукцию. Когда на ваших глазах из грубых чушек чугуна и железного лома рождается сталь, из нее – прокат, из [95] проката – детали, а из них – могучая, стремительная в движении и имеющая даже свой собственный голос машина, вы уже пленены профессией локомотивостроителя на всю жизнь. Такие чувства владели не только мной. Так думал и чувствовал весь многотысячный коллектив "Красного Профинтерна".
И вот летом 1941 г. исполнялось 75-летие завода. Юбилейные торжества не состоялись… Война! Одни из профинтерновцев – на фронтах, другие – в народном ополчении. Каждый из оставшихся работает за двоих и троих. Потерян счет часам, забыта усталость. К станкам и верстакам стали жены и сестры ушедших, старики и подростки. А враг все ближе. Фашистские бомбы все чаще рвутся над городом.
Немецкое командование стремилось захватить завод на ходу. Однако гитлеровцы просчитались. В своем высокомерии фашисты не хотели и не сумели понять, что не видать им наших предприятий, как своих ушей, не заставить советских людей работать на своих врагов. Мудрое и смелое решение партии и правительства о перебазировании промышленных предприятий из угрожаемых районов и создании на Востоке страны мощного военно-промышленного потенциала на базе заложенного там в первые пятилетки фундамента индустриализации явилось крупнейшей стратегической победой Советского государства, а эвакуацию и пуск каждого предприятия на новом месте можно было приравнять к выигранному сражению. Доставалось оно нелегко.
3 июля был получен приказ наркома тяжелого машиностроения Н. С. Казакова, в котором на основании указаний Государственного Комитета Обороны "Красный Профинтерн" предлагалось эвакуировать в Красноярск. В тот же день, вернее в 3 часа ночи, состоялось чрезвычайное заседание бюро горкома партии. Я присутствовал на нем как член горкома и представитель администрации завода. Завод создавался три четверти века, а теперь нужно было в немногие дни разобрать его, что называется, до винтика и погрузить в вагоны. Каждому было понятно, какая предстояла колоссальная работа. С чего начать, что, как, когда и кому делать – вот это и решало бюро горкома.